Пустоши Альтерры, книга 1

Глава 6, Лисса

Лисса медленно двигалась вдоль улицы Краегора. Её новая идея работала неплохо, но требовала подпитки, импульса нужным людям, и она хорошо знала, что и кому сказать.

Она заказала небольшую партию пломб и пустила слух, что так маркирует свой груз один из баронов, а его не досматривают на тракте. Вся сила трюка держалась на тумане. Имя барона она не называла, и это было важно. Пока никто не мог ткнуть пальцем и спросить напрямую, посты предпочитали лишний раз не связываться. Люди боялись ошибиться и сами выбирали осторожность.

На удивление это сработало не только в Краегоре, но и в других городах. Груз с пломбой реже вскрывали, контрабанда росла, и ручеёк денег постепенно бежал в руки Лиссы. Она видела, как привычка набирает вес, и думала только о сроке. Ей хватило бы месяца — выдоить перевозчиков, собрать запас и закрыть лавочку, пока знак ещё выглядит «чужим» и странным.

Однако в диспетчерской начали замечать неладное, и нужно было немного укусить.

Она работала через третьи руки. Это делало её тише и безопаснее, но сейчас мешало. Поручить кому-то «припугнуть» она не могла. Любая реальная угроза требовала конкретики, а факты жили в её голове. В борделе она годами собирала мелкие уязвимости: кто к кому ездит, кто что скрывает, где у кого семья, какие слабые места проще всего задеть. На бумаге это выглядело весомо, в жизни чаще било по самолюбию и спокойствию. Этого обычно хватало, чтобы человек уступил — пока речь шла о мелких уступках.

С диспетчерской было иначе. Там сидели люди, которые привыкли смотреть на поток целиком. Их мир держался на журналах, очереди и жалобах. Они не верили в легенды, пока легенда не лезла в график. Пломбы вылезли, а это было отклонение от правил.

Лисса хотела продлить карнавал ещё на месяц, и потому искала укус, который не раздавит добычу. Ей нужно было, чтобы в диспетчерской решили простую вещь: лучше перестать копать глубже. Для этого страх должен быть точным, без общих слов, без обещаний «будет сам знаешь что». Человек должен видеть, за что платит и чего избегает.

Проблема была простой и скользкой. Диспетчеры считались людьми Гильдии Перевозчиков, той самой структуры, что громко заявляла о независимости и жила по своим правилам. Только Краегор давно держали Бароны, и здесь любая независимость быстро превращалась в предмет торга. Эта мутная зона между двумя силами, плюс знание про семью, плюс один дурной слушок должны были сработать лучше всего.

Оставалось дождаться нужного человека со смены.

Лисса выкурила уже четвёртую сигарету. В Краегоре такой товар был дорогим и штучным, и дым уходил впустую, но она платила за время. Терпение сейчас стоило дешевле ошибки. Она сидела тихо, пока внутри здания менялись бумаги, окна и чужие решения.

Наконец задняя дверь скрипнула, и диспетчер вышел. Лисса поднялась без суеты, догнала его за несколько шагов, взяла под руку и повела дальше, будто так и должно быть. Капюшон она чуть отвернула, пряча лицо, чтобы черты не цеплялись за память.

— Кто вы?

Диспетчер рванулся от её руки, плечо дёрнулось, будто хотел сорвать захват и уйти. Лисса удержала мягко, но так, что смысл дошёл сразу. Улыбнулась краем губ, голос сделала игривым, а нажим оставила железным.

— Тихо ты, красавчик.

Он попытался обернуться. Лисса повернула капюшон так, чтобы лицо осталось в тени, и повела его дальше вдоль стены, не ускоряясь. Если бы она спешила, он бы решил, что она боится.

— Ты интересовался пломбами на маршруте. Так?

— Откуда…

— Оттуда.

Он сглотнул. Руки висели неловко, пальцы то сжимались, то разжимались, будто искали опору. Лисса дала ему секунду, чтобы паника встала на место и превратилась в злость.

— Они тебе не так уж и интересны, — продолжила она ровно. — На грузы они не влияют. Зато барон расстроится, если вы начнёте срывать их с ящиков.

— Да ты кто вообще?

Он сказал это громче, чем хотел. Потом спохватился и сразу убрал голос, будто понял, где стоит. Лисса заметила и чуть наклонила голову, словно похвалила за сообразительность.

— Да никто. Я о тебе забочусь.

Она сделала паузу — короткую, точную. Ей важно было, чтобы он сам додумал следующий шаг и испугался именно того, что нужно.

— Дина расстроится, когда узнает, что тебе в борделе нравится пожёстче. И что ты за это платишь так, чтобы никто в смене не видел.

Диспетчер замер. Воздух из него вышел одним резким выдохом, будто по рёбрам прошлись. Лицо стало плоским, злость исчезла, осталась только осторожность. Он перестал дёргать рукой и начал слушать.

— Зачем тебе это? — спросила Лисса тише. — Барон во врагах. Дома разборки. Тебе правда нужны эти пломбы, чтобы влезать в огонь?

Он попытался собрать взять себя в руки. Подбородок поднял, но глаза бегали, искали выход.

— Слушай… я не знаю, кто ты, — выдавил он. — Но на груз гильдии ничего вешать нельзя.

Лисса чуть усмехнулась, будто услышала правильную формулировку.

— А в Гильдии никто не вешает. Караванщики, кланы, кто угодно. Я только вестник.

Он хотел что-то сказать ещё, но остановился. Внутри у него явно боролись два желания: показать власть и сохранить шкуру. Лисса видела, какое победит, и не стала давить сильнее. Ей требовался не срыв, ей требовалось, чтобы он сам сделал выбор.

Она отпустила его локоть, отступила на шаг и сразу стала обычной фигурой в тёмной куртке. Диспетчер постоял, проверяя, не последует ли удар в спину, потом выпрямился и быстро пошёл прочь, будто спешит по делу.

Лисса подождала, пока он скроется за углом, и растворилась в улице, оставив ему мысль, которая будет грызть всю смену.

Вместо месяца вышло три недели, но ей этого хватило. Трюк прожил ровно столько, сколько и должен был прожить. Дольше держать его стало бы опасно — любая привычка, если её перекормить, начинает привлекать тех, кто считает деньги.

Лисса пустила по кругу ещё партию пломб через своих шестёрок. Она не подходила к караванщикам сама и не торговалась в лоб. Одним людям она продавала знак, другим — доступ к знаку, третьим — право «достать». С каждым шагом цена росла, а ответственность уходила дальше. Со стороны это выглядело как цепочка удачных знакомств, почти как маленькая секта. По сути это была пирамида, только вместо обещаний про будущее она продавала ощущение безопасности здесь и сейчас. В Альтерре такие махинации редко приживались, потому что здесь любили железо и прямые сделки. Но логистика терпела тонкие схемы. Поток любит любые обходы, пока тот выглядит законным.