Пустоши Альтерры, книга 1

Глава 8, Анабель

Лисса начала с мягкого слоя. Ей нужен был фон, чтобы бумага потом легла на подготовленную почву, а Бритва решила, что всё давно назревало.

Она разослала двоих шестёрок по барам. Ещё одну девчонку отправила в бордель, туда, где офицеры расслабляются и болтают лишнее. Сама девушка рядом не светилась. Она дала каждому один и тот же костяк, но разными словами, чтобы речь звучала живой.

Смысл был простой. Старик устал от того, сколько приходится отдавать Бритве за проход и сопровождение. Он якобы собирается договориться с Гильдией напрямую, чтобы товары шли без её рук. Если это получится, Бритва потеряет рычаг на логистике. Ей придётся или уступать, или давить.

Шестёрки делали вид, что сами услышали. В одном месте сказали, что «человек старика» уже ходил к гильдейским. В другом упомянули «встречу ночью». В борделе добавили грязную деталь, чтобы слух прилип: мол, старик готов платить не деньгами, а продовольствием и доступом к складам. Лисса понимала, что такие детали запускают жадность, а та двигает язык быстрее любого приказа.

Первые сутки всё шло ровно. К вечеру она уже слышала отрывки в двух разных точках, и формулировки совпадали только по смыслу. Значит, пошло своим ходом. Это было важно — когда слух живёт сам, он выглядит правдой.

На второй день она ждала привычного эффекта. В Краегоре подобные темы обычно вспыхивают быстро. Люди любят говорить про деньги и про власть, особенно когда можно ткнуть пальцем в чужую долю. Такие истории обычно переносят из бара в мастерскую, из мастерской на рынок, а дальше их несут караванщики на тракт.

Но к вечеру второго дня стало тихо.

Слух потух слишком быстро, в барах обсуждали уже другое. В борделе девчонки пожимали плечами, будто ничего и не было. Один из её шестёрок вернулся злой и растерянный. Он сказал, что тему «будто срезали». Это слово он повторил два раза, и второй раз звучал уже осторожнее.

Лисса отметила странность, но не дала ей веса, решила, что люди просто испугались. Дархан в городе фигура известная, Бритва тоже. Когда рядом ходят такие имена, мелкие языки иногда прячутся сами.

В этом месте ей стоило остановиться. Потухший слух обычно значит одно из двух. Или история слабая и никого не зацепила, или кто-то сильный быстро задавил волну. Первый вариант её бы устроил, потому что тогда она могла бы поменять нажим и найти другую нитку. Второй вариант был опаснее, потому что показывал чужую скорость и чужой контроль.

Она выбрала удобное объяснение. Она решила, что сила на её стороне, и просто нужно добавить топлива. Успех последних месяцев сделал её слишком уверенной. Девушка привыкла, что город даёт реакцию, когда она нажимает. Сейчас реакции не было, и она восприняла это как вызов, а не как предупреждение.

К вечеру она приняла решение повысить ставки. Слухи оставались, но теперь они должны были подкрепляться предметом. Не словами, а тем, что можно держать в руках, читать, показывать старшим. Бритва уважает прямые вещи. Если на стол ложится бумага, вопрос сразу становится делом.

Лисса села за стол и ещё раз разложила задачу по шагам.

Ей нужна была подделка от имени старика. Нужен баланс, как будто документ прошёл через чужие руки, пока не попал туда, куда не должен. В тексте должны быть детали по грузам и маршрутам. Они должны совпадать с тем, что Бритва знает сама, иначе она выбросит лист и забудет. При этом в документе должна быть одна новая деталь, от которой у Бритвы появится желание действовать сразу.

Девушка решила сделать упор на обход путей. Не общий разговор про «мы договоримся с Гильдией», а конкретное: партия уйдёт мимо её окна, мимо её людей, мимо привычной доли. Это било по власти напрямую.

Следующий шаг был ещё важнее. Ей нужно было, чтобы бумагу «нашли» правильно. Бритва подозревает подставы, но она верит в случайную удачу, если удача выглядит грязно. Значит, документ должен попасть к её людям так, чтобы они решили: это их добыча. Отобрали, вытащили из мусора, сняли с мёртвого посредника — любой вариант, где Бритва видит свой стиль, а не чужой.

Лисса уже понимала, кто будет носить. Ей нужен был человек без мозгов и без гордости, зато с семьёй. Такой не станет играть в героя и не станет торговаться, когда речь зайдёт про дом. Она не любила этот метод, но он работал. И он не требовал делиться своим настоящим компроматом с шестёрками. Всё держалось на её словах и её памяти.

Она снова подумала про затухший слух и снова отмахнулась. Ей хотелось верить, что просто рано, и что бумага вернёт волну.

Ветер сидела в глубине старой таверны Краегора, укрывшись в тени, где слабый свет едва касался её лица, скрытого вуалью. Это место выбиралось не случайно: уголок, где сложно кого-то заметить, но откуда она могла следить за всем залом. Здесь, в полумраке, оказалось легче размышлять — шум голосов вокруг помогал сосредоточиться, отсекая лишние мысли.

Вскоре дверь таверны открылась, впуская короткий поток холодного ветра. Вошёл мужчина, на вид обычный торговец, с плечами, согнутыми под тяжестью дорожной жизни. Он бросил взгляд по сторонам, увидел Лиссу и направился к ней.

— Опоздал, — сказала девушка спокойно, не поднимая глаз.

Мужчина сел напротив, руки нервно потянулись к кружке, которую ему поставил трактирщик.

— На форпостах проверка затянулась…

— Ладно. Принёс?

Мужчина кивнул, порывисто вытащив из-за пазухи потрёпанный свёрток. На стол легла тонкая, грязная бумага. Лисса, не торопясь, развернула её, расправив углы. На сероватой поверхности кривыми строками был указан список грузов: мешки с зерном, контейнеры с выпаренной органикой, ящики с консервами и другие позиции, которые могли показаться обыденными. Но её взгляд задержался на нижней части — подпись одного из людей Старика и официальный бланк с водяными знаками делали этот документ по-настоящему ценным.

Она провела пальцем по краю листа, на мгновение задумавшись. В Альтерре такая бумага была редкостью, почти реликвией. Добывать древесину в суровом, почти безлесном мире было невероятно сложно, а переработка в бумагу — трудоёмкой задачей. Большая часть записей в городах делалась мелом на досках или выцарапывалась на металлических пластинах. Пергамент использовался только для самых важных документов: договоров, реестров и подтверждений сделок, защищённых знаками.