Пустота говорит: Я найду тебя

Глава 5

Тар’Элиан сидел в своём кабинете, залитый тусклым светом умирающего дня. Он опёрся локтями на стол, сомкнул руки в замок и опустил на них голову. Мысли вихрем носились в голове — всё, что он делал, казалось недостаточным. Он хотел помочь Мари вспомнить, хотел быть рядом, но боялся сделать неверный шаг, напугать, спугнуть её тень, и без того тонкую, как паутина.

Когда воздух в комнате начал звенеть, словно перед грозой, он понял — она пришла.

Смерть вышла из пламени, чёрного, с синими всполохами, как всегда — эффектно. Молодая телом, старая, как сама Тьма, она выпрямилась, глядя на него с вечной насмешкой.
— Ты выглядишь так, будто лично держал небо, пока оно не рухнуло, — сказала она, склонив голову. — Или у нас кто-то влюблён, мм?

Он не поднял головы. Не ответил сразу. Но и не прогнал её.
— Я делаю всё, что могу, — глухо произнёс он. — Осторожно. Шаг за шагом. Я не могу просто прийти и сказать всё. Она… Она может исчезнуть. Исчезнуть от страха, от давления, от самой попытки объяснений.
— Твоя сдержанность трогает, — усмехнулась Смерть, — как у девственника, который боится испортить первую брачную ночь. Не обижайся, но тебе стоит научиться быть чуть смелее.

Она прошлась по комнате, рассекая её поступью, как будто время не имело на неё власти. Затем остановилась, сложив руки за спиной.
— Я вот подумала... — её голос стал почти ласковым, — пусть она перейдёт в лекарню замка. Не в городскую аптеку, где каждый второй не знает, кто она. А сюда. Здесь она будет в окружении тех, кто… значил что-то. Кто был частью её прошлого. Не забывай, Тар’Элиан: даже если она не помнит, душа всё ещё чувствует.
— Лекарня функционирует, — хрипло заметил он. — Но они давно перестали использовать сад, закупаются в городе.
— Ну так и верни сад к жизни, — пожала плечами Смерть. — Ты же умеешь, правда? Этот сад когда-то был живым. Она попадала в него раньше. После изгнания. После того, как ты перестал быть Аластером и… — Она замолчала, но намёк был ясен.

Тар’Элиан поднял взгляд. Он не был зол. Он был… измотан.
— Мари никогда не боялась Пустоты, — произнёс он. — Даже когда не знала, что это.
— А значит, она не испугается и сейчас, — закончила за него Смерть. — Ты просто дай ей шанс. Тут. В замке. Ты боишься сделать шаг навстречу, потому что сам — шаг в темноту. Но она же твоя темнота, Тар’Элиан. И если кто и сможет пройти её, так это она.

Долгое молчание повисло в комнате. Потом он кивнул.
— Я переведу её. Завтра же. С официальным распоряжением.
— И в сад?
— И в сад, — сказал он тихо, но с уверенностью. — Я хочу, чтобы она снова дышала теми цветами. Может быть, они вспомнят её. И она — их.

Смерть одобрительно кивнула, развернулась — и исчезла в том же пламенном вихре, из которого пришла.
А Тар’Элиан остался сидеть, всё так же, с головой на руках, но внутри его наконец зажглась крошечная искра надежды. Он будет рядом. Как всегда. До самого конца.

Утром следующего дня Тар’Элиан вновь созвал совет. Некоторые из приближённых уже начинали нервничать: дела империи требовали решений, времени и жёстких приказов. А не...

Мысли такие, едва зародившись, тут же умирали. Никто не осмеливался завершить их — не вслух, не в уме. Все знали, насколько важна Мари. Не только для Тар’Элиана, но и для самой империи. Для Пустоты. Для народа.

Она доказала свою верность этому миру, когда согласилась пожертвовать памятью. Ради жизни других, ради мира. Ради него.

Поэтому никто и не смел думать иначе. И если у кого-то и возникало сомнение — оно тонуло в собственной вине.

— Мы возвращаем её в замок, — глухо произнёс Тар’Элиан, стоя у длинного стола, застеленного картами, списками и свитками. — Формально — в качестве перевода. Она будет работать в замковой лекарне. А ещё… — Он поднял взгляд, — мы восстанавливаем сад. Под стеклянным куполом. Немедленно.

В зале воцарилась тишина.

Один из старших советников осторожно кашлянул.
— Милорд, без магии это займёт… ну… минимум неделю. Очистить, перестроить полив, разбудить корни… Мы постараемся, но чудес…
— Я не прошу чудес, — резко оборвал Тар’Элиан, но не с гневом, а с твёрдостью. — Я прошу сделать. Сад должен быть готов.

Он кивнул — и приказ был отдан.

Тут же был вызван гонец. Его отправили в город, к владельцу аптеки, Элрику. Сообщить о переводе Мари в замок. Не немедленно — не раньше, чем через неделю. Пока же её следовало загрузить работой как можно больше.

Он помнил, как Мари могла часами пропадать в библиотеке — изучая формулы заклинаний, чертежи, книги по целительству и боевой магии, впитывая всё, что связано с её родом, с её кровью. Она росла в этих знаниях, как в броне, как в крыльях.

Совет был завершён.

В коридоре его догнал первый советник, правая рука. Лицо у него было тревожное, почти мягкое.
— Милорд… вам нужно поспать. Выглядите так, будто пепел внутри вас вот-вот рассыплется наружу. Если вы продолжите так себя изводить — скоро некому будет править.

Тар’Элиан лишь хрипло усмехнулся.
— Тогда я передам трон Мари. И буду рад.

Он ушёл, оставив за собой шлейф тьмы и усталости. Но вместо своих покоев свернул в другую сторону — в ту, где находилась спальня напротив его собственной.

Спальня королевы. Пока пустующая. Но уже не мёртвая.

Надежда оставалась. Она теплилась, как жар под пеплом, и с каждым его шагом становилась сильнее. Неотступной. Живой.

На следующий день Мари узнала новость, от которой буквально лишилась дара речи: её переводят в замок.

— В замок? — переспросила она, не веря своим ушам. — Но… я же только недавно в столице. У меня даже нет настоящего опыта. Это ошибка?

Элрик, как всегда невозмутимый, поднял взгляд от кипы рецептов и бросил коротко:

— Это по моей рекомендации.

Мари растерялась ещё больше.

— Зачем? Я могу быть полезна здесь.

— В замке не хватает рук, — отрезал аптекарь. — А ты справляешься. Ты нужна там, — и, словно не желая больше обсуждать, снова занялся своими делами. — У тебя неделя. Постарайся оставить после себя порядок.

Мари так и не нашлась, что ответить. Её чувства метались: радость? страх? Смущение? Всё сразу. Но долго думать не дал всё тот же Элрик — он с удвоенным энтузиазмом нагрузил её работой, будто решил проверить, способна ли она в одиночку обеспечить аптеку на месяц вперёд.

Даже когда она завершила почти все отведённые на месяц задачи, Элрик каждый день придумывал что-то новое: то редкие сборы разобрать, то просортировать архивные рецепты, то составить новую схему учёта ингредиентов. Порой казалось, он нарочно изобретал задания на ходу.

Неделя пролетела стремительно. Сны уступили место полной тишине: Мари засыпала, едва дотянувшись до подушки. Усталость оттеснила лишние мысли, которые прежде преследовали её. Она не боялась Пустоты — но боялась себя без цели, без движения. Сейчас цель была — и этого было достаточно.

А в замке тем временем царило контролируемое безумие. Всё готовилось к её приезду. Сад под стеклянным куполом был почти завершён — оставались лишь последние штрихи: наладить автополив, распределить посадки. Даже тени в нём стали мягче, как будто ждали возвращения хозяйки.

Аптекарей заранее предупредили о прибытии нового сотрудника. Для Мари обустроили отдельный кабинет в медицинском крыле замка, выделили комнату в общежитии для персонала, пошили рабочую форму с символом империи — тёмное полотно с тонкой вышивкой в виде тени и света, переплетённых в круг.

Тар’Элиан не вмешивался. Почти.

Он всё видел. Всё знал.

И если бы его воля — она бы жила не в общежитии, а в покоях, что ждали её уже давно. В той спальне, напротив его собственной. Но… пока рано.

Он ждал. Терпеливо. Безмолвно.
Надежда не отпускала. Она лишь крепла.