Пустота говорит: Я найду тебя

Глава 9

Они прибыли на место чуть ближе к закату. Скала вздымалась к небу, словно каменное копьё, а серебристая лента водопада скрывала в себе нечто древнее и живое. Дорога вдоль скального обрыва была узкой, и колёса кареты завязли бы после первого поворота. Без слов, Тар’элиан открыл дверцу и подхватил Мари на руки. Она лежала тихо, её дыхание было поверхностным, словно и оно принадлежало кому-то другому.

— Осторожно, тут осыпь, — предупредил один из разведчиков.
— Я чувствую, — коротко отозвался Тар’элиан, и его голос эхом отразился от камня.

Отряды выстроились по одному. Тишина, казалось, сгустилась в воздухе. Воины и маги шагали осторожно, держа в руках оружие и посохи — те самые, что давно утратили силу, но теперь... теперь они начинали пульсировать.

Один из старших магов вздрогнул, остановился и уставился на свой посох, как на чудо.

— Господин… — прошептал он, обращаясь к Тар’элиану. — Магия… она возвращается. Она здесь.

Тар’элиан почувствовал, как воздух вокруг дрожит. Он осторожно опустился на одно колено, усадив Мари на свои ноги, и вытянул вперёд ладонь. Тьма послушно собралась у его пальцев, закрутилась, отзываясь на зов. Он хищно оскалился.

— Она слышит меня. — Его голос был низким, напряжённым. — Сила вернулась. Хоть где-то.

Маги перешёптывались, посохи дрожали в их руках.

— Мы снова можем сражаться, — сказал один.
— Мы снова живые, — прошептал другой.

— Вперёд, — приказал Тар’элиан. — Но будьте внимательны. Чем дальше мы пойдём, тем сильнее будет давление. Кто не сможет — останется. Это не приказ. Это шанс.

Некоторые из магов кивнули. Двое остановились у выхода пещеры. Один присел, задыхаясь, кровь шла из его носа.

— Мой резерв… Я не выдержу. Я не могу идти, Повелитель.

Тар’элиан подошёл, положил руку на его плечо.

— Ты уже сделал достаточно. Ты дошёл до источника. Останься и живи.

Маг с благодарностью кивнул. Остальные двинулись вперёд.

Проход был узким, пахло сыростью и чем-то древним, забытым. С каждым шагом воздух дрожал сильнее. Камни под ногами начинали пульсировать. Сквозь темень проступали знаки, древние руны. Они загорались, откликаясь на присутствие Мари — словно узнавали её.

— Что это за место? — спросил один из воинов, глядя по сторонам.

— Святилище, — ответил Тар’элиан, не поворачиваясь. — Место, где магия не умирала. Только спала.
Он крепче прижал Мари к себе. — И она просыпается ради неё.

Сзади послышался вскрик — один из магов упал на колени, с его ладоней шёл дым. Он захрипел, хватаясь за грудь.

— Уводите его! — крикнул Тар’элиан. — Немедленно!

— Его резерв расплавляется, — сказал лекарь. — Мы теряем контроль.

— Уводите! — Тар’элиан шагнул вперёд, поворачиваясь к остальным. — Кто чувствует предельное давление — вернётесь на поверхность. Это не трусость. Это выживание.

Воины молча кивнули.

Он взглянул на Мари. Её веки дрожали, лоб покрывался испариной. Он склонился к её уху и прошептал:

— Потерпи. Ещё немного. Ты почти дома.

Из глубины пещеры зазвучал гул. Будто сама земля отзывалась на возвращение старой силы. Где-то впереди, за плотным туманом, начинало мерцать свечение — слабое, но живое.

Один из магов резко остановился.

— Господин… Вы чувствуете? Там, впереди… кто-то есть.

Тар’элиан шагнул вперёд.

— Не "кто-то". Это она. Свет. Ждёт нас.
Он не улыбался. Его лицо было каменным, но глаза — пламенели.

Они шли дальше — сквозь магию, боль, дрожащий воздух. К сердцу скалы. К тому, ради чего всё началось.

Глубины пещеры словно дышали магией. Она струилась по стенам, сочилась с потолка, завораживала, звала. Каждый шаг отзывался в теле жаром. Но они шли. Позади остались те, кого магия переполнила до предела — их резервуары не справились с возвращающейся стихией. Остальные — немногие, но преданные — шли за Пустотой.
Шли за Тар’элианом.


---

И вдруг — резкий свет.
Девушка в его руках задрожала. Её тело выгнулось дугой, будто пронзённое током, и из груди вырвался пульсирующий сгусток сияния. Он рванулся вперёд, в темноту пещеры, оставив за собой пылающий след. А в руках Тар’элиана осталась только пустая оболочка.

Он замер.

— Мари?.. — выдохнул он, опускаясь на колени.

Тело её было лёгким и безвольным. Никаких признаков жизни. Ни дыхания, ни тепла.
Сердце Пустоты сжалось в невыносимой боли. Он уже собирался закричать, сорвать голос от отчаяния, но вдруг…
На его плечо легла холодная рука.

Он обернулся.

Она стояла совсем рядом — Смерть. Та, что всегда появлялась, когда наступало «слишком поздно». Её голубые глаза были печальны и бесстрастны.
Воинов, стоящих рядом, будто ветром сдуло. Кто-то упал на колени. Кто-то просто отступил — бессознательно, инстинктивно. Они не знали, кто она. Но чувствовали. Душой.

— Ты не должен сдаваться, — сказала она тихо, с какой-то надломленной нежностью. — Я продержу её. Её душу. Пока ты не сделаешь то, что должен.

Когда холодные пальцы Смерти коснулись её груди — не грубо, но точно, — тело Мари дрогнуло. В темной, безвременной тишине, где обычно всё затихает навеки, вдруг что-то вспыхнуло. Искра.
Смерть держала её душу, не давая ей уйти — и этой хватки оказалось достаточно.

Веки Мари дрогнули. Лицо было бледным, будто вымытым из жизни, но в глазах — в этих бирюзовых, глубоких глазах — на мгновение мелькнула осознанность.

Она увидела его.

Тар’элиан стоял на коленях рядом, всё ещё прижимая её к себе, его плечи дрожали, губы шевелились в беззвучной молитве, которой он никогда не учился.

И тогда — она прошептала.

— Я… люблю тебя…

Голос был слабым, будто рождённым не горлом, а душой. Но он услышал.
Он поднял на неё глаза — в них вспыхнуло всё сразу: изумление, надежда, безмерная боль и любовь, давно замешанная на отчаянии.

— Мари… — только и выдохнул он, и успел увидеть, как на её губах мелькнула почти невесомая улыбка.

И вновь — тишина. Веки сомкнулись, грудь осталась недвижима.

Смерть выпрямилась, закрыв ей глаза ладонью.

— Душа её ещё здесь, — проговорила она. — Я удержу её. Ради тебя. Ради неё. Но торопись, Тар’элиан. Свет не ждёт.

Он не ответил. Только прикрыл ладонью ту, что держала его пальцы секунду назад.
И поклялся про себя, что больше никогда не позволит свету отнять её.