Пустота говорит: Я найду тебя

Глава 10

Он ворвался в зал, как буря. Воздух завыл от разрыва пространства, от спиралей тьмы, скрученных вокруг его тела. Ещё миг — и он оказался в сердце зала, где начиналась магия, где всё родилось, и всё должно было закончиться.

Там, над зеркалом озера, парила она. Свет — в человеческом образе, но слишком совершенная, чтобы быть живой. Белые одеяния колыхались без ветра, волосы сияли, будто сотканы из солнца, а глаза — ослепляли.

— Тар’Элиан, — произнесла она мягко. — Я знала, что ты придёшь. Только не думала, что с пустым сердцем.

Он не ответил. Его тело сорвалось с места, тьма взревела, протянув вперёд хлыст, чернильно-дымный, со скрежещущими лезвиями на краях. Свет взмыла вверх — элегантно, легко — оставив за собой шлейф искр и лилий из чистого эфира.

— Я же могу вернуть её, — прошептала она, появившись у него за спиной. Иллюзия. Он ударил сквозь неё — и пространство лопнуло, как кожа натянутого барабана, вывернув небо зала внутрь. Свет отлетела к дереву, но её снова не оказалось на месте удара.

— Ты не слушаешь, — её голос лился, как мёд. — Всё можно было изменить. Ты мог бы быть моим…

Он метнул вперёд тьму. Словно стая ворон, она вырвалась из него и разорвала небо зала, пронзая потолок. Иллюзия её образа растворилась, и настоящая появилась рядом с озером, сложив руки в молитве.

Из воды поднялись кристаллы, завораживающие, светящиеся, и каждый пульсировал, как живой. Из них вырвались копья света, полетели в него. Он даже не стал отклоняться — только разжал ладонь, и из пустоты вынырнул щит. Густой, как смола, он поглотил всё — и сразу же превратился в когти, что метнулись в её сторону.

— Зачем ты отрицаешь меня? — Она исчезла и снова появилась, множась в десятках зеркальных версий себя. — Я ведь была первой, кто подарил тебе силу. Я была первой, кто прикоснулась к тебе, когда ты пал.

Он молчал. Размах руки — и тьма прорезала зал, будто нож ткань. Иллюзии порвались, некоторые завопили, обнажив чужие лица, но он бил дальше. Один за одним, пока не осталась лишь она — настоящая. Он знал. Он чуял.

— Если ты убьёшь меня, она не вернётся, — прошептала Свет, поднимая руку. — Смерть — ненадёжен союзник. Она торгует тьмой, но не отдает долгов.

Он шагнул вперёд, и земля под ним треснула. Рванула вверх чернота, в которой вращались символы — забытые, древние, как сам мир. Он рвал ткань бытия, вытаскивая силу из самого основания мироздания.

— Она выбрала тебя… — Свет озарила зал ослепительной вспышкой. Кристаллы взвились в воздух, деревья расцвели за секунду и тут же стали пеплом. Всё вокруг стало светом. — Но выберет ли снова, когда увидит, кем ты стал?

Он не остановился. Протянул руку вперёд — и воздух взорвался, как стекло. Вихрь мрака охватил зал, разрушая всё искусственное. Свет рассыпалась на осколки — но лишь на миг. Она вновь собралась, затаив дыхание, уже ближе, почти касаясь его.

— Ты не спасёшь её, — шепнула она. — Ты просто уничтожишь и этот шанс тоже.

Он медленно поднял взгляд.
Там не было боли. Не было сомнений.
Только холод и клятва.

Он ударил.
Мир дёрнулся.
Тьма прокричала.
Свет застонал.

Бой начался по-настоящему.

Сначала это был вздох.

Беззвучный, глубокий, как выдох умирающей вселенной. Затем — рык. Он пронёсся по пещере эхом, сотрясая кристаллы в стенах, отзываясь гулом в водах озера. Тар’элиан, зависший в воздухе над зеркальной гладью, поднял руки — и из его груди вырвался сгусток Тьмы.

Он больше не сдерживался.

Сначала по полу пещеры растеклись тонкие щупальца черноты. Они ползли по камням, оставляя после себя трещины, пожирая цветы, деревья, живую магию. Где проходила тьма — исчезало всё. Пространство словно сжималось, теряло глубину. Свет от кристаллов гас, один за другим.

Свет в белых одеяниях вскрикнула, отлетая в сторону, подняв перед собой руки.

— Хватит! — крикнула она, но голос её дрожал. — Ты сожжёшь себя вместе с ней! Я пыталась спасти тебя, Тар’элиан! Я…

Но тьма поднялась волной — холодной, но в то же время палящей, как чёрный огонь. Её края искрились зловещими огненными молниями, извивающимися, как драконьи хвосты. Она перекрывала воздух, оставляя после себя только пустоту.

Он не ответил.

Он лишь шагнул вперёд — и мир вокруг застонал. Пространство между ним и Светом покрылось разломами. В этих трещинах бушевали чёрные звёзды, миры-обманки, что жили один миг и умирали, поглощая остатки света. Его глаза были как бездна, наполненная бурей.

Свет металась, создавая копии себя, зеркальные фантомы, заливая пространство лучами, ослепляющими и режущими, как лезвия. Иллюзии шептали:

— Я всё ещё люблю тебя… Помнишь, каким ты был? Я спасала тебя… когда ты был ребёнком, когда ты…

Его тьма рвала иллюзии на клочки. Она прожигала их насквозь, вгрызалась в саму суть образов. Он не слушал. Он не верил.

Из его тела вырвались лезвия — чёрные, с трещащими линиями и пульсирующей энергией. Одно за другим они вонзались в стены, потолок, озеро. Последнее вскипело, испуская пар из чёрного стекла, затем вспыхнуло холодным пламенем и рассыпалось в прах.

Свет в панике отступала — её крылья трещали, тело дрожало. Она кричала, взывая к его разуму:

— Пожалуйста! Она не простит тебя, если узнает! Она…

— Она будет жить. А ты — нет, — прохрипел он.

С этими словами он взмыл вперёд, и за ним — вся масса тьмы. Она сомкнулась на Свете. Всё исчезло в клубах мрака. Секунду спустя — вспышка. Белая, оглушительная. Свет разорвался, как перегруженный сосуд. Из её шеи, когда лезвия тьмы пробили плоть, хлынул не свет — вспыхнул настоящий взрыв звезды.

Но Пустота лишь вытянул руку.

Он впитал её. Всю. До последней искры. До последнего воспоминания. И даже боль её — растворилась в нём, не оставив следа.

Над озером больше не было света. Кристаллы осыпались прахом. Деревья исчезли. Магия умерла.

Он опустился на пол, и его шаг отозвался по пустому залу так, будто шагала сама смерть.