Пустота говорит: Я найду тебя

Глава 11

Мари лежала в воде, как в утробе новой жизни, пока вокруг рождался новый мир. Её волосы плавно распускались по поверхности озера, а кожа напитывалась мягким сиянием. Лёгкий румянец вернулся на её щеки, но глаза ещё были закрыты. Тар’элиан стоял на берегу, его кулаки сжимались, потом разжимались. Он не сводил с неё взгляда, будто боялся, что всё это — иллюзия, очередной обман света. Его тьма внутри колыхалась, не в ярости — в тревоге. Он знал, что не может вернуться в прежнего себя. Но Мари… если она вернётся — то вернётся другой. Он чувствовал, как нить между ними вновь наливается силой. Теперь она была крепче, глубже. Душа к душе. Суть к сути.

— Ты смотри, — язвительно заметила Смерть, потянувшись и поправляя капюшон, — наш повелитель ужаса и пустоты сейчас лопнет от чувств, как девица на первом балу.

— Не сейчас, — хрипло ответил Тар’элиан, даже не повернув головы.

— Не сейчас он говорит! — фыркнула она. — Ты уже готов просить мою руку за услугу, чур не передумай. Сваха я теперь, а это, между прочим, навечно.

Он бросил на неё короткий взгляд. В уголках его губ дернулся почти-улыбкой холодный отголосок.
— Ты же сама предложила.

— Да, но не думала, что всё так... трогательно выйдет. Плакать начну, ей-богу. Ах да, я ж мертва.

Тар’элиан на шаг приблизился к краю, где мягкие волны всё ещё играли бирюзовыми бликами. Он хотел войти в воду, но сдержался. Лишь колени подогнулись, и он опустился рядом, как странник у костра после бесконечной дороги.

— Она возвращается, — произнёс он одними губами.
— Ты чувствуешь? — с вызовом и теплом в голосе спросила Смерть.

— Я всегда чувствую её. Даже в бездне.

И словно в ответ — Мари дрогнула. Её ресницы затрепетали. Секунды тянулись, как вечность. Потом, медленно, очень медленно, она распахнула глаза.

Бирюза её взгляда светилась изнутри, как звезда в глубинах океана. Она не закашлялась, не судорожно хватала воздух — наоборот, сделала лёгкий вдох… в воде. И осталась жива. Волны с любовью обнимали её, магия источника пронизывала её до самых костей, пробуждая ту силу, что спала с ней веками.

Мари медленно вынырнула, поднимаясь на ноги, как будто бы никогда не теряла связь с этим местом. Она покачнулась — и Тар’элиан тут же оказался рядом, не скрывая больше волнения.

— Тар… — прошептала она, голос всё ещё срывался, но уже не был слабым.
— Я здесь, — он дотронулся до её плеча, а затем вдруг, без слов, заключил её в объятия. Осторожно. Почти боязливо. — Ты вернулась…

— Не уверена, что я куда-то уходила, — пробормотала она и уткнулась в его плечо. — Просто спала… и снился ты.

— Я не спал. Я убивал, — тихо сказал он.

— Как романтично, — подала голос Смерть, театрально закатив глаза. — Он её ждал, он её мстил, он её воскресил… а теперь, может, и поженитесь? Я люблю хэппи-энды.

Мари приподняла голову, посмотрела на неё, потом снова на Тар’элиана.
— Я правда жива?

— Живее всех живых, — хмыкнула Смерть. — Я, между прочим, не всякому душу назад возвращаю. А ты, малявка, везучая. Хотя это всё он, — кивнула на Тар’элиана, — достал меня до глубин загробья.

Мари посмотрела на Тар’элиана с нежностью, а затем — с упрёком:
— Ты правда хотел умереть за меня?

— Нет, — ответил он серьёзно. — Я знал, что выживу. Пока ты дышишь — я не могу умереть.

Смерть прыснула со смеху.
— Всё. Уговорили. Я пошла плакать в угол. Надеюсь, магия в этом мире теперь снова заработает, а то мне на ваши душевные сопли уже жалко времени.

И в тот момент, когда Смерть скрылась в чёрных всполохах, земля снова содрогнулась. Мир отозвался на новую волну источника. Где-то за пределами пещеры зазеленела трава. Ветер понёс с собой первое дыхание возрождённой магии.

Тар’элиан и Мари стояли в озере, в объятии, окружённые сияющей водой, — а их сердца били в унисон. Они ещё не знали, что стали первыми, кто снова впустил магию в этот мир. Но уже чувствовали, что это — начало. Нового мира. Новой жизни. Их общей.

Они оба ещё смотрели туда, где только что растворилась Смерть. Молчали — а потом, внезапно и одновременно, рассмеялись. Этот смех был звонким, освобождённым, чуть хриплым после всего пережитого, но по-настоящему живым. Таким, каким он не звучал в этом зале уже сотни лет.

Мари подняла руку, ладонью вверх, как будто что-то вспоминая — и кинжал сам мягко скользнул в её ладонь, будто лёгкое перо. Она покрутила его, проверяя баланс, и с довольной улыбкой убрала в пространственный карман.

— Что ты сказала? — спросил Тар’элиан, всё ещё глядя на неё, всё ещё не веря, что она перед ним, целая, живая. — Там… когда она держала твою душу. Я не расслышал.

Мари замерла. В глазах промелькнуло смущение, щеки тронулись лёгким румянцем. Она отвернулась, сделала вдох, и, набравшись храбрости, медленно повернулась обратно.

— Я сказала, что люблю тебя, — ответила она негромко, но чётко. — Что бы ни было… я люблю тебя.

Он не дал себе времени на слова. Просто притянул её к себе, прижал к груди и поцеловал. Этот поцелуй был не страстным — он был наполнен нежностью, теплом, силой и болью пережитого. В этот миг всё вокруг словно исчезло: только он и она, только магия их чувств, только озеро, сияющее позади ними новым светом. Вокруг них снова зарождалась жизнь, и магия вилась в воздухе, как перламутровый туман.

Когда он отстранился, его голос был чуть хриплым:

— Я задавал тебе вопрос… на балконе, тогда. Помнишь?

Мари кивнула, и глаза её сверкнули.

— Да. Теперь — да.

Он крепко обнял её, и его тьма сомкнулась вокруг них, мягко и почти ласково. Не страшная — живая. И в следующий миг их уже не было в пещере.

Они появились на поверхности, за водопадом. Свет заливал долину, лес трепетал от дыхания магии. Их люди уже были там: отряды, что последовали за Тар’элианом, воины, маги, лекари. Как только их увидели — в объятиях, целых, живых, — кто-то первым вскрикнул. За ним другой. И вскоре вся долина эхом наполнилась ликующим криком: голосами, в которых было облегчение, вера, восторг.

— Да здравствует пустота!
— Да здравствует жизнь!
— Да здравствует Мари!

Маги, до этого ограниченные и сдержанные, наконец почувствовали магию — как будто воздух сам просил сотворить чудо. Они вскинули руки — и в небо взметнулись огненные шары, распадаясь на мириады искр, сливаясь в символы, волны и сияния. Это было торжество, рождённое сердцем.

Тар’элиан обернулся, оглядел всех. Его глаза были спокойны, как у правителя, но в них танцевала глубокая, не прячущаяся радость. Он собрал их всех вместе: воинов, магов, лекарей, карету, скакунов — каждого. Простер руки и окутал всех своей тьмой.

Мгновение — и они исчезли.

Они возвращались в столицу.

Возвращались домой.