Пустые Истины

Глава 4. Дорога к дому.

После ночи природа пробуждалась, снова наполняясь звуками. Ранним утром возле центральних ворот меня уже ждал мой сопровождающий, неторопливо перебрасывающийся словами со стражем. Увидев меня, он указал на приготовленный для похода баул с едой. Размеры последнего откровенно пугали.

– Раис. И эту тяжесть я буду тащить на себе?

– Ну, если давали. Почему бы не взять? На первом же привале переполовинем.

– Я же и треть дневного пути не пробегу!

– Ну ладно. Я тоже себе возьму.

Напарник нагнулся к мешку и вытащил из него такой же. Вздохнул. Стал наполнять едой. Когда размеры баулов сравнялись, он, опять вздохнув, пнул первый мешок в мою сторону.

– Цепляй под крылья, и побежали.

Распределив вес баула по всей спине, а затем, закрепив его мягкими ремнями, я чуть-чуть ослабил подпругу удерживающую крест, и неторопливо натянув сбоку крылья, потрусил на выход к воротам.

Проделав такую же процедуру, за мной проследовал Раис.

Ура! Впереди ждала давно предвкушаемая встреча с родителями. Итак. Да здравствует свобода! Я радостно проулюлюкал и с гордо поднятой головой, не спеша, побежал к находящимся в отдалении деревьям.

В ожидании предстоящего свидания с родными становилось радостно на сердце. И если бы не тяжесть мешка за спиной, жизнь показалась бы замечательной.

Выбежав за территорию школы, своего шакала я не увидел. Попытка позвать его, тоже ничего не дала. Скорее всего, он где-то охотился вдалеке от лагеря. Как мой милый Дар переживёт столь длинную разлуку? Было немного обидно за себя. Когда надо, животину днём с огнем не найдёшь!

Пробежав через зловонное болото, в самый пик жары, мы с моим сопровождающим решили сделать первый привал.

Уже распаковав баул, и жуя вяленое мясо козы, Раис начал меня поучать:

– Ты не задумывался, будущий воин веры, почему образ Мары ваяют с живого дерева, а не с камня, как это делают светлые ангелы?

– Нет. Даже мыслей таких не было, – с удобством устроившись на бревне, ответил я.

– Могу тебя заверить, что в камне образ, при соответствующем умении, получается гораздо красивее. Но! Мара – это ведь живое воплощение духа. То, что дало часть себя, и сделало само изменяющимся, – тоном, не терпящим возражений начал Раис. – Внутри дерева так же есть это молодое начало, обозначившее начало пути, дающее основу жизни растению. По годовым кольцам определяют, как оно росло, был ли год обильным на влагу или неблагоприятным. Новое нарастает вокруг, однако то первичное, с чего все началось, увидеть невозможно. Это и есть образ Мары. Логос, дарящий жизнь, – Раис ненадолго замолчал, пристально что-то рассматривая в траве.

– А то, что ваяют светлые ангелы, – мертво изначально, – с грустью заметил он. – И образ живого оно не передаст, как бы они ни старались, – немного смущённо улыбаясь, закончил свою речь воин.

– А рисунки Мары на лубе. Как Раис к ним относится?

– Так луб – это внутренняя кора липы. И окантовка образа на нём тоже из живого дерева. Нет там мертвого! А как представитель Маратов изобразил на древесине Мару, так это его внутреннее виденье. – Раис замолчал, а потом снова продолжил беседу. – Ведь ты, Раяк, заметил, что у дикарей тоже есть свои божки. И лица, нарисованные на стенах пещер, полностью совпадают с лицами многочисленных почитателей. Ни больше и ни меньше. Тот же низкий лоб, маленькие глазёнки. Забавно, правда?

Мой напарник с улыбкой смотрел на меня, как бы провоцируя на встречные вопросы. Но, не дождавшись их, вздохнув, заговорил снова.

– Ты думаешь, Раяк, что сверкающий РаАтум, или та же ночная АстаРа, могут иметь лик, похожий на наш? Смешно! У каждого светила своя особенная сущность, отвечающая за происходящее с ним! А сами они мертвы без управления. И только Мара смогла дать всему этому божественное начало «Ра». Умом это ни понять, ни охватить не возможно. Образы божественности, это ответная реакция благодарности за полученный дар жизни. Как ты благодаришь свою мать и тех, кто оставался с тобой добр в детстве, так и все мы кланяемся в пояс Маре. Богине, зародившей жизнь. Той, которая обозначила порядок в хаосе изменяющейся яви, – старший ученик раздражённо махнул рукой, отгоняя мошку. – Благодарность лежит в основе любых добрых побуждений, – уверенным голосом закончил ангел.

– Да, что-то я не заметил, Раис, чтобы ты был слишком добр. Особенно к пленным дикарям, – тут же попытался съязвить я.

– Ну да, добрым быть легче, – парировал товарищ. – Не надо думать, какую гадость ещё сделать близким.

Раис скорчил рожицу и кровожадно облизнулся.

Я рассмеялся.

– Но, если по-настоящему, то любое добро должно уметь себя защищать, – продолжил ангел. – Как бы ни было грустно, надо понимать, что любые чистые идеалы и ценности в будущем непременно подвергнутся атаке. Это может относиться как к твоим личным достижениям, так и к достижениям всего рода. И не трать времени, чтобы понять, почему так происходит. Просто знай это. Умей защитить то, что тебе дорого.

Раис замолчал, в задумчивости всматриваясь вдаль, и в тоже время как бы вовнутрь себя, вспоминая то тайное, что могло быть известно только ему одному. Его лицо разгладилось, стало красивее. A всегда чуть прищуренные, смешливые глаза, смотревшие на окружающих с долей лукавства, наполнились печалью.

– Засиделись мы с тобой, Раяк. Пора снова в дорогу.

Поднявшись, не спеша забросили уменьшившиеся после еды пожитки за плечи, сбоку закрепили крылья, и, в ускоряющемся ритме, двинулись в сторону моего селения.

Под вечер сделали второй привал. Разговаривать не хотелось. Устали.

– Раяк. После еды пробежимся до появления серпа АстаРы, а потом заночуем на дереве!

– Добро, напарник. Сейчас дожую, и снова двинемся в путь.

Набив брюхо, бежать стало тяжелей, но до вечера установленный ритм бега мы выдержали.

На дерево взбирались уже в полной темноте. Подвязав себя мягкими ремнями, до утра проспали без происшествий. Где-то раздавался душераздирающий рев раненного в сватке зверя. Рядом ухал какой-то хищник, но Мара и наши внутренние хранители берегли нас.