Пустынный Мотылёк

Глава 1. Бег из неволи и финиш

МОТЫЛЁК

Можно ли убежать неспортсменке от двух бугаев, продающих в секс-рабство невинных жертв?

Меня - учительницу младших классов из города Уссурийска тоже продали.

В отпуске.

В Египте.

В бордель.

В один миг!

Все случилось на парковке у аэропорта Хургада, как только я проводила Бобби, мнимого англичанина, сыгравшего роль моего жениха, но улетевшего раньше меня - якобы в Великобританию.

Зажали в тиски, закрыли рот вонючей ладонью и сказали на русском языке:

- Не рыпайся! А то сделаем так, что с наркотой, пакетики которой сейчас упадут в твою сумку, ты загремишь в полицию, где у нас свои люди. Потом - в тюрьму, а еще позже случится с тобой секир башка, в виде смертной казни. Я ясно изгалагаю? Кивни!

Вместо согласия попыталась вырваться и ударить ногой козла, вцепившегося в меня.

- Забудь! У тебя же не девять жизней, как у кошки. Слушай и внимай!

У меня округлились глаза от шока. Один из напавших на меня назвал точный адрес дома и квартиры на втором этаже в военном летном городке на Дальнем Востоке, где пострадать могут бабушка и мама...

Обложили со всех сторон.

Меня будто парализовало! Не то что кричать и сопротивляться, а от рухнувших надежд на спасение в голове стерлись все приемы самооброны, которым папа пытался меня научить.

Давно. В мои 12 лет. Пока он не погиб, занимался со мной. Даже стрельбой. Но позже... Его смерть меня надломила. Не выросла из подростка Маринки Мотылька сорви-голова.

Знакомые меня знают, как сдержанную, терпеливую и правильную девушку... Ну, и наивную тоже, чего скрывать.

Только мой прошлый мир, как блиц молнии, рассеялся. Остался далеко на родине, превратившись в другую реальность.

В ней за страшным темным фэнтези ходить не надо. Оно здесь и ощутимо с грубой и жестокой силой. Пусть я и попаданка, но в современное рабство, фактически существующее в XXI веке.

Внутри все бунтует и постоянно на нервном срыве. Потому что каждодневное обслуживание минимум десяти - пятнадцати похотливых самцов, а в сезон на Красном море и больше, - не моя заветная цель в жизни.

Последнюю и жизнью не назвать. Издевательство. Истязание тела, еще месяц назад не подозревающего, что с ним случится...

Стоило двум сутенерам Закарии и Мустафе чуть прощелкать клювом, как во мне перемкнуло чувство самосохранения и трезвого расчета.

Они выключились.

Иначе бы включила голову и вообще не рисковала.

Только та самая "последняя капля", назревавшая, как в замедленной съемке, вдруг шандарахнула по сгустку нервов и замыкание в моей внутренней проводке заискрило...

Что за мысли успевают пролетом посетить мою дурную голову?

Я мчусь, сбивая ноги в сандалиях, по каменистому дикому берегу Красного моря, надеясь на авось по имени "свобода".

Не решимость и мнимое бесстрашие ускоряют мой темп, разбрызгивая накатывающие волны, а ужас быть постоянно униженной в борделе часто сразу несколькими арабами. В нем уже месяц надо мной изгаляются местные и приезжие самцы, а я из Марины Мотылёвой по прозвищу "Мотылёк" превратилась не в ночную, а практически в круглосуточную бабочку Фарашу...

Пусть дыхание сбивается в хлам, сердце рвется из груди, мне надо спастись и оторваться от преследователей!

Только бы не настигли!

Наказания не пережить.

Оно - страшнее смерти!

Даже думать боюсь о том, что делают в борделе с беглянками в пустыне...

Поэтому мне сейчас надо победить в этом спринте, спастись от секс-рабства...

Воспоминание не вовремя выскочило забытой ржавой пружиной и на пару секунд отвлекло от сконцентрированности для преодоления препятствий на берегу.

После травмы в шестом классе, во время тренировочного отбора в секцию легкой атлетики, мне иногда страшно бежать, например, стараясь успеть на остановку в автобус, что вот-вот захлопнет двери и тронется.

Обычное повреждение связок на левой ноге на дистанции с барьерами отбило в один миг падения охоту заниматься спортом.

- Мотылёва, молодец! Хорошо идешь. Поднажми, по времени уложишься в норматив! - подбадривал стоящий на поле у края беговой дорожки учитель физкультуры Вадим Викторович, гордый за себя и за моих одноклассниц, отобранных в тот злополучный для меня день в спортивную школу.

Стоило на него отвлечься, взглянув мельком, как я зацепилась ступней в кроссовке за верх барьера и со всей дури упала...

Вот с того момента пробежка - не мое. Хотя, если надо, приходится.

А сейчас, поняв, что спасение от двух сутенеров - это только двигать ногами и как можно быстрее, я неслась!

Ускорялась по мере возможности.

Даже ветер, казалось, помогал!

Дул в спину!

Еще бы крылья и спаслась, растворилась бы мотыльком в рассветной дымке над Красным морем от моих преследователей, штатных работников борделя - Закарии и Мустафы.

Уходить от погони по каменистому безлюдному и неблагоустроенному берегу, усыпанному острыми кораллами, становилось все труднее. В этом диком месте полоса прибоя сужалась и впереди маячили до самого моря, плещущегося сейчас волнами, выступы возвышающихся скал.

В который раз узрела перед собой новую преграду и решала на ходу - вспрыгнуть на камень у кромки воды, или обежать его вброд, тем самым потеряв время на петляние.

Все-таки оттолкнулась левой ногой, занеся правую вверх и почти преодолев продолговатый с острыми краями валун, увидела краем глаза разбрызгивающего пенный прибой Мустафу.

Зачем я вспомнила о том дне и полосе препятствий на стадионе? Барьеры - не мое!...

И тут всё оборвалось в миг, когда я, ощущая неприятное скольжение подошвы в мокрых сандалиях, оступилась и шлепнулась навзничь в горько-соленую воду.

Больно.

Досадно до слез.

Лицом.

Вкус Красного моря ощутился сразу, попав в нос, в рот, в глаза.