Пустыня серца твоего

6 Надин

Я по знакомой дороге веду машину в пустыню. В первый день мы ещё будем проезжать сёла и маленькие городки, а уже завтра в это же время все признаки цивилизации останутся позади.

К счастью, Карина молчала. После бессонной ночи мне совсем не хотелось вести бессмысленные разговоры. При других обстоятельствах я бы не стал винить её в том, что не выспался, но я провёл всю ночь, ворочаясь в постели, потому что не мог выбросить её из головы. А учитывая тот факт, что накануне я видел её почти полностью обнажённой, не думать о ней оказалось невыполнимой задачей.

В этом и был парадокс этой блондинки. Она отталкивала. Но стоило попытаться забыть о ней — и это становилось невозможным. Как же я злился на себя и на неё одновременно!

Казалось, что формы её тела будто запечатлелись в памяти: чтобы увидеть эту светлую кожу и полные груди, мне даже не нужно было закрывать глаза. Этот образ преследовал меня, напоминая, как долго я обходился без женщины, и это ощутимое желание раздражало ещё больше.

Я понимал, что злюсь больше на себя, чем на неё, но куда проще было сделать виноватой Карину. Если бы я не владел собой, то затормозил бы прямо сейчас и взял её здесь, на переднем сиденье, наплевав на сопровождающих меня мужчин. Но я так не поступлю. И не только потому, что никогда не стал бы брать её силой или выставлять напоказ перед слугами, но и потому, что моё желание было действительно особенным: я хотел именно её, а не безликую женщину для удовлетворения своих потребностей. И это меня беспокоило.

С момента смерти Аиши прошло пять лет, и всё это время я оплакивал её уход. Да, желание приводило меня в чужие постели, но в те короткие часы я просто удовлетворял свои физические потребности. Женщины были лишь инструментом, способом достичь цели, и не более.

Я отказывался верить, что с Кариной всё иначе. Она тоже всего лишь тело для удовлетворения потребностей. Такой, как Аиша, я больше не встречу. Моя жена была чиста, как слеза пустыни. А эта украинка… я просто уверен, что она расчётливая и корыстная.

Карина совсем не похожа на мою улыбающуюся темноволосую красавицу-жену, с которой мы вместе выросли. Об Аише я знал всё. Никаких неожиданностей или тайн, и это мне нравилось. Она понимала меня, моё положение и предназначение. Аиша была гордой женщиной, но при этом никогда не считала себя равной мне. Я был её мужем, а о большем она и не мечтала.

Я бросил взгляд на идеальный профиль Карины и её полные губы. Кажется, вот в чём и была проблема. Её рот словно создан для удовольствия мужчины. Вот почему меня так тянет попробовать её на вкус. Чисто физическое влечение.

Я снова посмотрел на неё и заметил, что её щёки слегка подрагивают, словно она долго сидела, крепко стиснув зубы. Её руки были напряжены, кожа бледная. И тогда я уловил едва заметный запах с горчинкой… Страх.

Это было даже неприятно. Я не настолько жесток, чтобы позволять ей мучиться от своих страхов.

Да, прошлой ночью я был зол, чувствовал себя загнанным в ловушку обстоятельств и манипулировал ею. Я сыграл на её любви к семье. Но сейчас мне не хотелось, чтобы Карина всю дорогу сидела и дрожала, как испуганный заяц. Мне никогда не нравился женский страх. Наоборот. В постели я всегда предпочитал видеть страсть, желание и полную готовность. Именно такие женщины обычно и оказывались рядом. Вернее, всё решали деньги и титул. Стоило только женщине услышать, что её желает сам принц, как она тут же теряла голову.

То, что Карина вовсе не испытывает ко мне влечения, а лишь нервно озирается и дрожит, даже раздражало. Получается, мой титул для неё ничего не значит?

— Пока мы не доберёмся до деревни, ничего не случится, — резко сказал я ей.

Ловлю на себе её взгляд.

— Сколько займёт дорога? — наконец спросила она.

— Три дня. Не так много людей знают это место. Там очень красиво — лучшее место в мире. По крайней мере, для меня.

Я надеялся, что Карина не станет спрашивать, что будет, когда мы наконец приедем. Потому что сам не знал ответа. Я взял её с собой, знаю, что хочу провести с ней хотя бы одну ночь, но действительно ли я решил сделать её своей любовницей?

Я снова посмотрел на неё. На ней были джинсы и нелепые сапоги. Блузка из обтягивающей ткани подчёркивала грудь, и мне пришлось заставить себя переключить внимание на дорогу.

— Среди твоих вещей не нашлось ничего более подходящего для путешествия? — резко спросил я.

— Только платья и дворцовая униформа, — пожала она плечами. — Не думаю, что мне было бы удобно в этом.

Я находил её привлекательной и с удовольствием провёл бы с ней ночь, но не собирался связывать себя с ней надолго. А это значит, что нужно найти для Карины какое-то занятие. И позаботиться о её гардеробе.

— Я думала, что жители пустыни — кочевники, — сказала она.

— Многие кочуют, но есть и те, кто просто любит жить в пустыне, но при этом не считает, что должен постоянно переезжать с места на место. В деревне живут лучшие представители и тех, и других.

— Надеюсь, я взяла с собой достаточно солнцезащитного крема, — пробормотала она, чуть нервно улыбаясь.

— Если нужно, закажем ещё, — ответил я.

— То есть вы не собираетесь оставить меня на солнце на съедение муравьям?

— Какие странные мысли? — я удивлённо посмотрел на неё. — Мы не в средневековье.

— Я знаю. Но ведь муравьи — ужасная казнь. Повешенные мучаются меньше, — протянула она. Откуда такие мысли в её голове?

— Однако у них и меньше шансов на спасение, — машинально ответил я.

— Верно подмечено.

— Но тебе не грозит ни одно из этих наказаний, — сообщил я ей.

Страх исчез, и теперь я чувствовал лёгкий аромат её духов или, возможно, запах её тела. Как бы то ни было, это меня порадовало. И эта радость меня разозлила.

Эти шесть месяцев будут очень долгими…