Пустыня серца твоего

24 Карина

Я была в ярости! Меня соблазнили, а потом ещё и осмелились обвинить в том, чего мы оба хотели!

Надин напрягся и, казалось, стал выше ростом. Он открыл рот, но не успел ничего сказать — я перебила его.

— Можешь даже не начинать свою пластинку про принца и прочую чушь. Типа ты не плохиш. Я ничего ужасного не сделала! Это ты не спросил, принимаю ли я противозачаточные, а надо бы поинтересоваться заранее.

— Возвращайся в гарем, — прорычал он.

— Я теперь в тюрьме? Меня больше не выпустят? Ты даже это обещание не сдержишь? — я дрожала от злости и страха. Надин — влиятельный человек, мы в пустыне — я могу исчезнуть, и никто не узнает. Кто будет меня искать? Точно не тётя.

Но я не собиралась поддаваться страху. Этому я давно научилась. Надо быть сильной и не позволять себя обижать, потому что никто не заступится.

— Отправляйся в гарем, — повторил принц. — Пока я не узнаю, беременна ты или нет, ты останешься в деревне.

Мне не понравилось, как прозвучало «беременна ты или нет».

— Потом вернёшься в город.

О том, что будет, если я ношу ребёнка, я даже не стала спрашивать. Я достаточно хорошо знала восточные законы, чтобы понять — ребёнка мне не отдадут. Захочу его видеть — останусь в ловушке навсегда.

Я хотела сказать Надину так много, он так многого не понимал… но зачем? Ещё до этой встречи он составил обо мне своё мнение. И сейчас уже ничего не изменишь.

Я отвернулась и вышла.

Увидев Юсру в гареме, я почти не удивилась.

— Ты в курсе? — спросила я. — Он уже рассказал?

Выражение лица Юсры не изменилось — всё такое же спокойное.

— Надин переживает.

— Осёл какой! — проворчала я. — Жаль, что я не сказала ему это в лицо. Он обвиняет меня во всём. Кстати, он тебе об этом сообщил? Оказывается, это я во всём виновата — хитростью затащила его в постель. Ага, мой план сработал наконец! — я опустилась на украшенный подушками диванчик и закрыла лицо ладонями. — Я ничего не планировала. Ну почему Надин этого не понимает?

Юсра села рядом.

— Со временем он всё поймёт.

— Уверена?

Я чувствовала себя грязной, словно совершила преступление. И это было хуже любых слов, сказанных Надином.

— Принц не такой, как остальные мужчины, — объяснила Юсра.

— А всё равно такой же глупый, как и все.

— Это правда, — согласилась пожилая женщина, и когда я на неё посмотрела, улыбнулась. — Мужчины видят только то, что хотят видеть.

— Он думает, что я охочусь за его кошельком и обманываю его.

— Пока что. Но как только он успокоится, сразу поймёт, что к чему.

— А когда это «сразу», не подскажешь?

— Скоро.

— Ты просто меня утешаешь, — я положила руки на колени и, сутулясь, откинулась на спинку дивана.

— Пойдём, — сказала Юсра, вставая.

Я поднялась.

— Ты же не в темницу меня ведёшь?

— Нет, я хочу тебе кое-что показать.

Юсра терпеливо ждала, пока я всё же не пошла за ней. Мы прошли несколько коридоров, пока не оказались в большой абсолютно пустой комнате. Огромные окна и ни одной мебели. Я уже собиралась спросить, зачем мы сюда пришли, но, обернувшись, увидела на стене огромный гобелен.

Он был метров десять в длину — наверняка над ним работало не одно поколение.

Я медленно подошла, внимательно разглядывая длинное родословное древо. Вблизи были видны крошечные стежки — сложная и безупречная работа.

— Это древо Надина, — сказала Юсра. — Он может проследить свой род тысячу лет назад. На этом песке проливалась кровь его семьи, здесь жили и умирали сыновья и дочери. Быть членом королевской семьи — значит иметь место в истории.

Это была живая история не одного поколения или короля. Здесь была представлена династия, пережившая не одно правительство.

Меня пронзило сильное желание. Нет, я не хотела стать членом королевской семьи, я хотела стать частью чего-то большего, чем я сама, — стать значимой.

— Если у тебя будет ребёнок, его тоже внесут сюда, — объяснила Юсра.

— Ещё неизвестно! Родив от него, я навсегда останусь в этой ловушке.

— Жизнь — не ловушка.

— Иногда кажется, что это так. Например, сейчас.