Пустыня серца твоего

44 Карина

Я сидела в саду гарема, жалея, что на дверь нельзя повесить тяжёлый замок, такой, который закроет меня здесь навсегда. Я бы смогла провести всю свою жизнь в обществе одних попугаев, ну и, может быть, какой-нибудь собаки. Собака будет любить меня несмотря ни на что. Она не отвернётся, услышав признание в любви. Собаке не всё равно. Это Надин может спокойно разорвать моё сердце на куски и бросить в огонь прямо у меня на глазах.

Я никогда раньше не любила и не знала, как это больно. Я сказала ему чистую правду, предложила всё, что у меня было, а он отвернулся. Надин жестоко меня отверг, и самое страшное — у меня не хватит смелости просто уйти. Пока что я к этому не готова.

Но очень скоро…

Сегодня утром я почувствовала ноющую боль внизу живота. "Как вовремя", — грустно подумала я. Через два дня начнутся месячные, и Надин получит доказательство, необходимое, чтобы выслать меня прочь.

Интересно, как быстро меня отсюда увезут после того, как Юсра всё узнает? Через час? А может, через два? Потом мне придётся пережить дорогу в город и бесконечно долгий перелёт в Европу. И куда я там подамся? У меня там никого нет, и ни с кем общаться я не хочу.
Но нужно думать, куда лучше отправиться. Европа большая, и я могу выбрать любую страну. А может, вообще вернуться в Украину? Ну и что, что там опасно?
Или поселиться в Париже? В Испании, где тепло и есть океан?
Раньше такая перспектива бы меня восхитила, а теперь я думала только о том, как сильно буду скучать по Надину. Я хотела его до слёз и ради него была готова на всё, только не знала, как убедить его в этом.

Я подняла лицо к солнцу и, услышав шаги в гареме, напряглась. Шаги были быстрыми и уверенными. Сердце забилось чаще, и меня охватило тревожное предчувствие. "Всё так плохо", — уныло подумала я. Лучше уж пусть Надин злится и причиняет боль, но будет рядом, чем жить без него. Очевидно, когда я вернусь домой, мне придётся зарыться в книжки по саморазвитию.

Надин ворвался в сад и уверенно направился ко мне.

— Нам нужно поговорить, — объявил он.

— Как прикажете.

В тот момент, когда он яростно разглядывал меня, его глаза напоминали боевое оружие. Я не обратила внимания на его открытую злость, изучая каждую черту его тела, чтобы потом не забыть ширину его плеч или длину ресниц.

Я хотела пригласить его сесть, но энергия, казалось, била из него через край, и он всё равно не смог бы спокойно усидеть. Я терпеливо ждала, пока он мерял шагами каменную дорожку. Надин должен был начать первым — я уже всё сказала, и мне больше нечего было добавить.

— Ты должна была со мной поговорить! — сердито произнёс он, прищурив глаза. — Ты должна была сказать, что хочешь здесь остаться. Если бы ты повела себя честно, мы могли бы договориться. — Наконец Надин остановился. Он смотрел на меня так, словно собирался вызвать торнадо и смести деревню с лица земли. — Но ты решила меня обмануть!

Сначала мне показалось, что Надин говорит на каком-то странном марсианском языке — кудахча и шипя. Потом слова встали на свои места и обрели смысл.

Их значение медленно доходило до меня, заставляя опуститься на землю. Боль исчезла за высокой стеной ярости.

— Вы хотите сказать, что если бы я пришла к вам со словами: "Слушай, босс, мне кажется, всё складывается наилучшим образом. Давай поженимся", — вы бы согласились? Вы бы приняли предложенную сделку, а так как я сказала, что люблю вас, — все шансы потеряны?

— Именно так, — строго ответил Надин. — Понятно.