Пустыня серца твоего

45 Карина

— Понятно?! — пронзительно закричала я. — То есть тебе неприятно, когда женщина бескорыстно отдаёт своё сердце, а если тебя используют — это нормально? Так вот, послушай меня: с таким отношением к жизни ты до конца своих дней будешь платить психотерапевтам. Ничего более идиотского и придумать нельзя! Это такое извращение, что мне даже не смешно!

Я подошла к концу дорожки и сделала шаг назад.

— А тебе не приходило в голову, что я говорю правду?! Что я действительно тебя полюбила?

Надин ничего не ответил, но я и не ждала. Ответ на мой вопрос был написан у него на лице. Напряжённые плечи и нежелание смотреть на меня говорили сами за себя.
— Нет, не приходило, — прошептала я, немного успокоившись. — Ты никогда в это не верил.

Он хотел что-то сказать, но я подняла руку.

— Не надо. Тут не о чем говорить. Хотя, подожди. Забираю свои слова обратно. У меня есть вопрос. Скажи мне, что я сделала, чтобы ты начал так обо мне думать? Когда я плохо себя вела? Или, может быть, я кому-то сделала больно? Что такого ужасного я сделала, что ты даже подумать не можешь, что я могла тебя полюбить? Покажи мне на примере, сама не вспомню. Может, я плохо обошлась с Разой? Или с Саидом? Или что-то украла? Я хоть раз тебя обманула? Разве я не отдала тебе всё, что у меня было?

— Мне не в чем тебя упрекнуть, — едва слышно ответил Надин.

Я отвернулась.

— Всё ясно. Упрекнуть меня не в чем. Какая разница? К моим поступкам твой отказ всё равно не имеет отношения. Очень удобно найти виноватого — тогда не придётся смотреть на себя.

— Карина, не начинай!

Я хотела рассмеяться, но не смогла.

— Ты не можешь меня заткнуть, и мне плевать на то, что ты принц. Но мне далеко не плевать на то, что ты мужчина, которого я полюбила. Ты, наверное, всё ещё не сбросил с себя груз пятилетней давности.

Я отступила назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— В твоей жизни произошло огромное несчастье. Наверное, самое страшное, что может случиться. Мы разбиваемся, когда теряем любимого. Я на собственном опыте пережила смерть дорогого мне человека. Ты любил Айшу, и я отношусь к этому с большим уважением. Но ведь ты ещё жив, и ты должен продолжать жить!

— Не твоё дело! — закричал Надин. — Я больше ничего не хочу. Никакой любви! Я женюсь по долгу, но это будет брак по расчёту.

— А Айше бы это понравилось? Она бы тобой гордилась?

— Не произноси её имя!

— Слова ничего не меняют! Айша была твоей женой. Ты знал её лучше, чем кто-либо. А теперь ответь: это твоё желание или её? От того, что ты больше никого не полюбишь, она не воскреснет.

— Это не твоё дело.

— А чьё же тогда? Я люблю тебя, а ты мне не веришь. Как же не моё?! Я спокойно приму то, что ты не разделяешь мои чувства. Вполне возможно, ты не хотел, чтобы наши отношения переросли во что-то большее. Но ты говоришь совсем о другом. Ты отворачиваешься от собственной жизни, потому что боишься повторной боли.

— Это не так!

— Именно так. Вся суть именно в этом. — Чем больше я говорила, тем сильнее менялось его лицо. — Я люблю тебя, Надин. Ты можешь меня не слушать, но всё равно ничего не изменится. Я люблю тебя так сильно, что желаю тебе счастья, даже если оно будет не со мной. Но ты ведёшь себя… неправильно. Хуже того — как настоящий трус. Ты не готов попробовать, потому что боишься снова потерять любимого человека. Только на что похоже такое существование, если мы не готовы рисковать? Тот, кто рискует больше всех — получает больше всех. Ты обрёк себя и свою будущую жену на посредственную жизнь, и всё потому, что до ужаса напуган.

Я глубоко вдохнула.

— Я думала, что вожди должны направлять людей собственным примером. Видимо, к тебе это не относится. Делайте, как я говорю, а на мои поступки не смотрите. Ты этому будешь учить своих детей?

Надин молчал в ответ. Я могла бы продолжать и дальше, но он не дал мне ни единого шанса. Он просто ушёл, оставив меня наедине с собой.

Боль не стала меньше, но потрясение почти прошло. Мне очень хотелось верить, что Надин всё поймёт. Я хотела верить в любовь, надежду и в хорошее. Но как убедить в этом человека, который даже не хочет попытаться?

Я была уверена, что он точно что-то ко мне чувствовал, иначе бы не разозлился, когда я призналась ему в любви. А это хорошие новости. Если бы я ничего для него не значила, он, наверное, просто выгнал бы меня.

По крайней мере, моя любовь потешила бы его самолюбие.

Но осознание того, что он что-то чувствует ко мне и при этом отказывается это признать, лишь усиливало мою тоску. Я коснулась своего живота, который ныл. У меня оставалось всего несколько дней, а может, даже часов до того, как всё закончится. Утро было красивым, тёплым и солнечным, но я слышала, как тикает невидимый часы. Он уже отсчитывал последние минуты, и я больше никогда не увижу Надина.

Смирившись с неизбежным, я начала собирать вещи. Я хотела уехать быстро, когда придёт время. Никаких изматывающих ожиданий и сожалений. Тогда и начнётся моё исцеление.

Мне нужно будет в последний раз сходить на базар. О своём отъезде я никому не скажу — это будет своего рода моё тайное прощание. Возможно, я куплю в магазине Разы пару серёжек на память о деревне. А Надина я и так не забуду — мои чувства к нему не позволят.

Когда я собрала один чемодан и уже готовилась укладывать второй, в комнату влетела Юсра. У пожилой женщины был абсолютно безумный вид. Я сразу подумала о Надине.

— Что случилось? — потребовала я ответа. — Что-то произошло?

— Появился соперник. Я не знаю, кто это.

Я посмотрела на неё с изумлением.

— Какой ещё соперник?

— Он оспаривает право Надина стать вождём, — Юсра схватила меня за руку. — Мы должны что-то сделать!

— Я ничего не понимаю! Что значит — соперник?

Юсра приложила свободную руку к груди, будто пыталась отдышаться.

— Такая традиция. Надина назначили, но теперь, пока его окончательно не провозгласили вождём, любой может оспорить решение старейшин.