Пустышка для дракона

Глава 1. Никчемная

Главная площадь перед императорским дворцом сейчас напоминала брюхо разъярённого зверя — настолько плотно оно было набито живым, дышащим, пахнущим потом и злобой мясом.

Я стояла на каменном возвышении, похожая на приговорённую к казни. Тысячи глаз впивались в меня, как ржавые иглы. Драконы в расшитых золотом мундирах — надменные, сытые; придворные дамы в платьях, которые стоили целых деревень; простолюдины, сбежавшиеся на бесплатное зрелище, как шакалы на запах крови. Все они смотрели на меня. На пустое место. На ту, которую сейчас, под радостные выкрики и улюлюканье, вышвырнут из города, как дохлую кошку.

— Селеста Фарнрэйд! — голос глашатая расколол небо, заставив смолкнуть даже шепотки.

Я не обернулась. Не удостоила их этим. Мой взгляд был прикован к тяжёлым кованым воротам в конце площади. Скоро они откроются. И за ними… что? Свобода? Изгнание? Смерть? Какая, к дьяволу, разница, когда внутри тебя уже всё умерло?

— Ты обвиняешься в отсутствии магического дара! — гремел глашатай. — В том, что недостойна носить императорское имя! И в том, что твой брак с наследным принцем — ложь и ошибка!

Площадь взорвалась хохотом. Злым, хлёстким, как удар плети.

— Пустышка!
— Бездарь!
— Никчёмная!

Крики летели со всех сторон, и каждый был словно пощёчина. Чьи-то гнилые объедки шмякнулись мне в плечо и растеклись по ткани вонючей слизью. Я даже не вздрогнула. Пять лет в драконьем логове — отличная школа выдержки. К шепоткам за спиной, к презрительным взглядам, к тому, что меня называли пустым местом, я привыкла давно. Больше не больно. Почти.

А вот следующий снаряд — увесистый камешек — прилетел уже в голову. Я дёрнулась, но край всё равно рассек висок. Тёплая кровь потекла по щеке, смешиваясь с грязью.

— Твари! — голос сорвался на хриплый, дикий крик, прежде чем я успела себя остановить. — Кто бросил? Вылезай, мразь! Посмотри мне в глаза, если посмеешь!

Смех стал только громче. Площадь улюлюкала, как стая обожравшихся ворон.

— Смотрите! Пустышка огрызается!
— Языком трепать — не магией владеть!
— Гоните её! В шею! В шею!

Комок сырой земли прилетел прямо в лицо. Я вытерлась рукавом, чувствуя, как грязь смешивается с кровью, и вдруг… внутри что-то оборвалось. Сгорел последний предохранитель.

— Давайте! — заорала я, разворачиваясь к толпе и разбрасывая в стороны невидимую тьму своей ярости. — Выходите все сразу! Может, хоть кто-то из вас посмотрит мне в глаза, а не спрячется в толпе, как трусливый шакал?!

На секунду площадь затихла. Кто-то неловко переступил с ноги на ногу. Кто-то опустил взгляд — всего на миг, но этого хватило. Они боялись. Боялись даже меня — пустышки, без магии, без рода. Потому что правда всегда страшнее огня.

Но ненадолго. Новый камень вонзился мне между лопаток так, что перехватило дыхание.

— Ах вы твари! — закричала я, разворачиваясь, уже не контролируя себя. — Мрази поганые! Да вы все вместе не стоите одного моего ногтя!

И тут тяжёлая рука легла на плечо и развернула меня к трону.

— Хватит, — голос — как кусок льда, брошенный в кипяток. — Не позорься хотя бы сейчас.

Арамир Стоун. Наследный принц драконов. Мой муж. Тот самый, кто пять лет назад клялся мне в вечной любви, глядя в глаза, и я тогда поверила — душой, каждой клеткой, каждой глупой девичьей грезой. Тот, чьи поцелуи заставляли моё сердце биться так, что рёбра трещали. Тот, чьё имя я выцарапывала ногтями на своей руке, пока он был в походах, чтобы не забыть тепло его кожи.

Сейчас в его глазах не было ничего. Лёд. Только лёд.

— Ты… — голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту дрожь. — Ты сам всё это позволил!

— Ты сама позволила, — ответил он, глядя куда-то мимо моего лица. — Тем, что ты есть.

— Я любила тебя! — слова вылетели горькой желчью. — Я тебе верила! Я…

— Этого мало, — перебил он. Холодно. Равнодушно. Как объясняют ребёнку, почему умирают цветы. — Одной любви, Селеста, мало.

— А что тебе нужно?! — закричала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы — нет, не от боли, от унижения. — Магия?! Сила?!

— Да, — он наконец посмотрел на меня. В пустоте его глаз не было ни капли того, кого я знала. — Всё это.

— Ты говорил, что это неважно! — голос сорвался на фальцет. — Ты лгал мне всё это время?!

— Я надеялся, — он усмехнулся — коротко, зло, и эта усмешка обожгла больнее любого камня. — Думал, может, ошибаюсь. Может, дар проснётся. Но ты оказалась… действительно пустышкой.

— Слушай ты, драконья морда! — во мне проснулось что-то первобытное, чёрное, настоящее. — Ты, который клялся, что магия не важна! Ты, который обещал мне небо в алмазах! Ты — лживый, вонючий ублюдок! Ты…

— Заткнись, — тихо сказал он.

— Не заткнусь! — орала я, уже не видя никого вокруг, кроме его ненавистного красивого лица. — Ты и твоя шлюха…

Его пальцы сомкнулись на моём горле. Резко. Стально. Воздух кончился, в глазах заплясали чёрные мухи, лёгкие взмолились о пощаде.

— Ещё слово, — прошипел он мне прямо в губы, — и ты покинешь столицу не на телеге, а в мешке.

Он разжал пальцы. Я рухнула на колени, хватаясь за горло, всхлипывая, задыхаясь, ненавидя его, себя, всю эту площадь, всех этих тварей в расшитых мантиях…

— Встань, — его голос был как удар плетью. — Не смей позорить меня в твой последний момент здесь.

Я встала. Ноги дрожали, в ушах звенело, но я стояла. Смотреть ему в глаза. Не отводить взгляд. Он не получит моего страха.

— Селеста Фарнрэйд, — провозгласил он, и голос его разлетелся над замершей площадью. — Я, Арамир Стоун, наследный принц империи, перед лицом своего народа объявляю: наш брак расторгнут.

Толпа одобрительно загудела, как улей перед роением.

— Ты не носишь моей метки. В тебе нет магии. Ты — пустышка. И ты опозорила мой род одним своим существованием.

Каждое слово падало на каменные плиты и разбивалось вдребезги. Я смотрела на него — красивого, высокого, с королевской осанкой. Настоящий дракон. Пять лет он клялся, что я — свет его жизни. Пять лет твердил, что метки и магия — это всё предрассудки. Что мы вместе. Что мы справимся…