Путь бамбуковой флейты

8. Голос долга и скорби

Реакция настоятельницы Сёэн на мою дерзость не заставила себя долго ждать. Она появилась на пороге моей комнатушки тем же вечером. Ее лицо было непроницаемой маской, но в глазах я прочитала не гнев, а нечто более сложное — досаду? Признание? Она не сказала ни слова, лишь кивком велела мне следовать за собой.

Мы оказались в ее кабинете — комнате, заваленной свитками и пахнущей древней пылью и воском. Она не предложила мне сесть, и я стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги от нарастающего напряжения.

— Мечта, — произнесла она наконец, и слово «Юмэ», произнесенное ей, звучало как приговор. — Красивое имя. Но опасное. Мечты имеют свойство разбиваться о суровую реальности.

— Я предпочту разбиться, чем всю жизнь быть Бременем, — выпалила я, дрожа от смеси страха и решимости.

— Это твой выбор, — холодно ответила она. — Но у меня, как у сюдо-ин этой обители, возможности выбора нет. Ты — дочь клана Кайдо. Твое исцеление, твое… преображение… Все это является событием, о котором я обязана известить твою семью.

Я знала, что рано или поздно это произойдет, но слышать это вслух было все равно что получить удар в грудь.

— Нет! — вырвалось у меня. — Вы же сами знаете… они меня сюда все равно, что сослали! Им нет до меня дела!

— Им есть дело, поверь, дитя. Прежде ты была позором, который приходилось скрывать. Теперь ты стала ценностью, которую можно использовать. Твое исцеление — это дар предков в их глазах. Дар, который можно выгодно обменять. Брак, политический союз… твое тело теперь снова имеет значение.

Сёэн вздохнула, и впервые за весь разговор я увидела на ее лице тень усталости, настоящей, человеческой усталости.

— Я испытываю к тебе привязанность, дитя, — сказала она неожиданно мягко. — Видеть, как душа, считавшаяся потерянной, возвращается к жизни… это редкая милость предков. И я бы хотела оставить тебя здесь, научить тебя всему, что знаю сама, хоть это и капля в море вокруг Акицусимы.

Мое сердце на мгновение воспряло надеждой. Здесь, в этом странном, тихом месте, среди говорящих вещей, я чувствовала себя… не дома, но в безопасности.

— Но я не могу, — ее голос снова стал твердым и безжалостным. — Я настоятельница этой обители, находящейся на землях клана Кайдо, но я также подчиняюсь законам и договорам. Ты — дочь клана Кайдо. Твое исцеление — это не личное дело. Это событие чуть ли не государственной важности. Я была обязана послать весть твоей семье сразу же, как ты заговорила. И я это сделала.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что… что это значит?

— Это значит, — теперь Сёэн смотрела на меня с нескрываемой жалостью, — что очень скоро, возможно, через несколько дней, за тобой приедут. Тебя заберут из Сэйан-дзи и отвезут домой, в поместье Кайдо. Обратно в тот мир, из которого ты когда-то ушла.

«Вот тебе и раз», — крякнула трость, что стояла, прислоненной к стене в углу. — «А я и не знал. И когда только успела, старая лисица? Из тихой гавани прямиком в пасть к акулам. Удачи тебе, дитя иных миров. Тебе понадобится вся твоя хитрость и изворотливость».

Я не могла дышать. Мысли путались. Домой? К тем людям, которые сдали свою дочь в монастырь, как ненужную вещь? К интригам, к врагам, к жизни, в которой я буду всего лишь пешкой?

— Я не хочу! — пролепетала я, и голос сорвался на детский, испуганный лепет. — Я не помню их! Они мне чужие! Я хочу остаться здесь!

Сёэн покачала головой, и в этом движении была неумолимость.

— Пойми, у тебя нет выбора, дитя. Никто из нас не волен выбирать свою судьбу. Мы можем лишь решить, как ее принять. Запомни все, что я говорила тебе раньше. Твой дар — твое единственное истинное оружие и твоя самая большая уязвимость. Раньше у Осиэки Кайдо не было способностей говорить с ками, так что я смогла умолчать об этом. Если твой клан узнает — то не от меня. Спрячь его. Окружи себя тишиной. И будь готова ко всему.

Сёэн отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и мне можно покинуть её кабинет. Но я не могла пошевелиться, стояла, парализованная, пока ее трость не произнесла с сочувствием:

«Ну что, Мечта, попробуй теперь улететь отсюда. Клетка-то уже захлопывается».

Я не помнила, как оказалась в саду. Солнце уже зашло, но птицы еще радостно пели свои вечерние песни. А для меня мир погрузился во мрак — в прямом и переносном смысле. Все мои попытки стать сильнее, все эти шаги, палочки для еды, новое имя… какая разница? Все это было лишь подготовкой к переходу из одной тюрьмы в другую, более изощренную.

Не знаю, сколько я сидела в этом садике. Меня никто не тревожил до тех пор, пока ко мне не подкралась Рэн.

— Юмэ-син? Что случилось, на вас лица нет…

— Сюдо-ин сообщила мне, что скоро за мной приедут из дома, и я покину обитель.

— О, правда? Вас забирают обратно?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Но… но это же ужасно! — Она понизила голос до испуганного шепота. — Простите меня, госпожа, я не хочу вас обидеть, но… все же знают, каков клан Кайдо! Они как пауки, плетущие свои сети! Вас выдадут замуж за какого-нибудь старого даймё ради политического союза!