Путь бамбуковой флейты

12. Договор Молчаливых Слов

Адреналин, подпитывавший меня все это время, иссяк, оставив после себя лишь ватное безразличие и дрожь в коленях. Бой затих, сменившись зловещей тишиной, которую нарушали лишь приглушенные стоны, отрывистые команды и скрип телеги, на которую грузили тела. Воздух все еще был густым и сладковатым от запаха крови, теперь смешанного с дымом от разведенных костров.

«Судя по всему, наше путешествие отменяется?» — протянул Бэмби.

— Боюсь, что нет, — прошептала я и встала, цепляясь за ветки кустов. — Вот только маршрут будет другим.

Я осторожно пробиралась обратно в обитель, прижимаясь к шершавой каменной кладке стены. Но мои тревоги были напрасны — никто не обращал на меня внимания. Все были заняты своим горем, своей работой. Послушницы и служанки, с бледными, осунувшимися лицами, тушили последние очаги пожара, разбирали завалы у ворот, относили раненых в кельи. Их взгляды были пусты, устремлены внутрь себя. Кажется, я была для них всего лишь еще одной тенью, мелькнувшей в хаосе.

Наконец, мне удалось проскользнуть в свою каморку. Дверь с тихим стоном закрылась за мной, отсекая внешний мир. Я прислонилась к ней спиной, чувствуя, как устала.

— Как глупо всё вышло…

Комната, которую я так стремилась покинуть, теперь казалась единственным безопасным местом во всей вселенной. Я стояла, не в силах пошевелиться, и в ушах у меня все еще стоял лязг стали и тихий, безразличный голос предводителя отряда из Кайдо, которым он отдавал приказы.

Прошло несколько часов. Обеденный гонг прозвучал приглушенно, будто из другого измерения. Но я побоялась выходить из комнаты, наскоро перекусив запасами, которые были приготовлены для дороги. А потом пришла одна из послушниц — не Киёми и не Рэн, другая девушка с испуганными глазами, я не знала ее имени.

— Сюдо-ин Сёэн просит вас к себе в кабинет, — прошептала она и, не дожидаясь ответа, пугливо сбежала.

Я выдохнула и встала, отчётливо ощущая, как трясутся поджилки. И хотя я все это время пыталась убедить себя, что мне ничего не страшно, это увы не помогало. Кажется, сейчас мне предстояло ответить за все. За побег. За ту дикую, неконтролируемую силу, что вырвалась из меня на поляне. А может и вовсе за то, что навлекла на обитель беду — уж не знаю, какие выводы могла сделать Сёэн, увидев, как мое бесчувственное тело притащили к воротам обители наёмники Сирайо.

Дорога до кабинета настоятельницы показалась бесконечной. Я шла, глядя прямо перед собой, но каждый камень под ногами, казалось, осуждающе шипел мне вслед. Дверь в кабинет была приоткрыта. Я постучала, и изнутри раздался ровный голос Сёэн:

— Войди, дитя.

Я вошла. В кабинете пахло старой бумагой, воском и теперь — едва уловимым, холодным духом металла и пота. Сёэн сидела за своим столом, ее лицо было привычно непроницаемым, но в уголках губ залегла усталость. А у окна, прислонившись плечом к косяку, стоял тот воин, который возглавлял отряд Кайдо.

Он снял шлем и тяжелые наплечники, оставшись в стеганой куртке темно-синего цвета. Воспользовавшись моментом, я смогла разглядеть его получше. Темные волосы были коротко острижены, а от виска к углу рта тонкой ниточкой тянулся шрам. Он не смотрел на меня, разглядывая свиток на столе, но я чувствовала его внимание, плотное и тяжелое, как тот дорожный плащ, что раздобыла для меня Рэн.

— Подойди, дитя, — сказала Сёэн. Ее голос был ровным, и в нем не было привычной мне мягкости. Это был голос настоятельницы, ведущей официальную беседу. — Рёта-син и его отряд прибыли сегодня весьма вовремя, чтобы обеспечить твою безопасность и доставить тебя в поместье отца. Ты помнишь Рёту?

«Да откуда б душе иных миров помнить какого-то местного мальчишку, старая ты черепаха», — проворчала трость, что стояла прислоненная к столу настоятельницы.

«И то верно», — поддакнул Бэмби.

Я сжала губы, сдерживая такую несвоевременную улыбку, и покачала головой:

— Увы, сюдо-ин, предки не оставили мне этих воспоминаний.

— Ну ничего, — неожиданно подмигнула мне Сёэн. — Он тоже верно полагает, что перед ним Кайдо Осиэки, и ещё не знает, что ошибается.

Рёта медленно поднял голову и с непониманием посмотрел на настоятельницу, а затем на меня. Его глаза оказались темными и холодными, как речная галька зимой. В них не было ни гнева, ни любопытства, только спокойное непонимание.

— Рёта-син, представляю вам Кайдо Юмэ — деву, которая нашла в себе смелость лично провести ритуал имяотречения и приняла новую себя.

— Вот как… — В его глазах, наконец, промелькнула искра интереса, но быстро погасла. — Я запомню. Юмэ-син, тогда позвольте заново представиться, я командир отряда, Кайдо Рёта.

Я кивнула, принимая его слова, но не удержалась от уточнения:

— Кайдо? Значит, мы… родственники?

— По клану — да, но не по крови, — ответил Рёта с небольшой заминкой, словно удивившись моему невежеству.

— Присягнув своему даймё, он принял и имя его клана, — тактично подсказала мне настоятельница. — Не переживай, что не помнишь таких деталей, дитя. Вернувшись домой, ты быстро все наверстаешь.

— Презренные мародёры разбиты. Наши потери незначительны, — продолжил Рёта, отчитываясь, и его взгляд скользнул по моей фигуре, будто составляя опись имущества. — Угроза обители ликвидирована. Ваш отец, Юмэ-син, ожидает вашего возвращения с великим нетерпением.