Путь бамбуковой флейты

15. Дом заходящей луны

На следующее утро я проснулась, когда солнце уже давно встало. Свет, бледный и холодный, пробивался сквозь мутные оконца, освещая спартанскую обстановку. Я лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам замка, полного жизни: где-то скрипели ворота, кричали носильщики, доносился лязг оружия с тренировочного плаца. Ничего от утонченной, почти бесшумной эффективности обители Сэйян-дзи.

А потом за окном устроили концерт местные вороны.

«Ну до чего ж противные пернатые!» — начал ворчать Бэмби, как только понял, что я открыла глаза. — «Это теперь каждое утро так будет?»

— А тебе-то что? — поинтересовалась я, потягиваясь. — Ты же не спишь, значит и мешать вороны тебе не могут.

«Ну и что?» — возмутился Бэмби. — «Они оскорбляют мой утонченный слух. Не зря ведь моим вместилищем стала эта флейта, это что-то да значит!»

— Как интересно! Так ты сам выбирал вместилище?

Наш разговор прервался, когда в спальню после короткого стука вошла Фудзи.

— С пробуждением, госпожа. Вы меня звали?

— Нет.

— Но я слышала ваш голос, — прищурилась служанка.

Ох, даже в собственной спальне надо постоянно быть начеку.

Я вздохнула.

— Не обращай внимания, Фудзи, у меня есть странная привычка беседовать сама с собой. В обители, где я провела много лет, было не так-то легко найти собеседника.

Кажется, Фудзи приняла это объяснение, во всяком случае больше вопросов не последовало, а служанка принялась суетиться, готовя одежду для грядущего дня.

Мне не было запрещено выходить. Напротив, Ичиро словно дал понять: «Вот ваша клетка, гуляйте, лишь бы под ногами не мешались». И я решила воспользоваться этим. Мне нужно было понять, куда я попала. Не как дочь клана Кайдо, а как человек, обладающий знаниями из другого мира.

Позавтракав в одиночестве принесенной Фудзи простой кашей с овощами, я накинула самое неприметное кэсамо и вышла из своих покоев, попросив служанку провести мне экскурсию. Крыло, в котором меня поселили, как она сообщила, совершенно при этом не смущаясь, называлось «Домом заходящей луны» и традиционно использовалось для размещения нежеланных гостей или второстепенных родственников. Поместье Курокава, или замок «Воронья Скала», как его называли местные, было построено как настоящая крепость. Его центр составлял главный дворец «сюден» — массивная двухэтажная башня, где располагались личные покои даймё и зал для аудиенций. К нему примыкали несколько более низких зданий — кухни, склады, казармы для самураев, а также мой «Дом заходящей луны» и «Дом восходящего солнца» — крыло для почетных гостей. Все постройки были соединены крытыми галереями, но в отличие от изящных переходов в Кайдо, здесь они были грубыми, с протекающей кое-где кровлей. Вся территория была обнесена глинобитной стеной с деревянным частоколом наверху и сторожевыми башнями «ягура» по углам.

И постепенно, гуляя по этому лабиринту, я начала видеть не просто суровую крепость, а огромный, плохо управляемый механизм, который скрипел и трещал по швам. Кажется, мой как-бы-муж Ичиро был целиком поглощен внешними делами и на внутренние времени у него просто не хватало. Мои глаза, привыкшие к стандартам гигиены и эффективности XXI века, сами собой то и дело цеплялись за недостатки.

Вот главный внутренний двор. Посреди него, под палящим солнцем, были свалены в кучу мешки с зерном. Я подошла ближе и увидела, что многие из них подмокли, из-под них сочится мутная жидкость, а в воздухе стоит сладковатый запах гнили и брожения.

«Эх, бедные злаки», — вздохнул Бэмби, — «Половина уже не годится в пищу, только на корм скоту».

Я нахмурилась, тоже это понимая. Не знаю, как в поместье Кайдо, но в обители Сэйан-дзи, насколько я помнила, зерно хранили в специальных вентилируемых амбарах на сваях, защищая от влаги и грызунов. Здесь же — просто свалили под открытым небом.

Я прошла дальше, к колодцу, вокруг которого кипела жизнь. Слуги черпали воду для кухни, прачки полоскали белье, а чуть поодаль конюх мыл лошадей. Вся грязная вода стекала в одну общую канаву, которая проходила всего в нескольких шагах от самого колодца. Меня чуть не вырвало от осознания, что сегодняшняя каша была сварена на этой воде. Местные здесь пили из того же источника, в который сливали отходы! Элементарнейшие санитарные нормы были тут неизвестны. Я представила, сколько здесь должно быть кишечных инфекций, сколько людей болеет и умирает от причин, которые там легко можно было бы устранить.

Я заглянула и на кухню — темное, закопченное помещение, где пищу готовили в огромных котлах на открытом огне. Вентиляции почти не было, дым ел глаза. Пищу хранили в деревянных бочках, и от некоторых исходил тот же запах брожения, что и от мешков с зерном. Никакого понятия о консервации, кроме как с помощью огромного количества соли.

Простые организационные меры, элементарные знания о гигиене, правильное хранение припасов — и жизнь в поместье стала бы в разы легче, здоровее и эффективнее. Но как донести это до местных? Я была здесь чужой, женщиной, и к тому же «обузой», хоть и «адекватной».

Размышляя об этом, я забрела в небольшой, заброшенный садик между главной башней и казармами. Он был полон сорняков и сухих, необрезанных кустов. И именно там я встретилась с ним.