Путь бамбуковой флейты

20. Тяжесть непрошеной помощи 

На следующее утро, оставив Кара под присмотром испуганной Уми и все еще слабой Фудзи, я направилась в лазарет. На этот раз я была готова. Я не собиралась просить. Я шла диктовать свои условия.

Воздух в кусури был еще более зловонным, чем накануне. Количество больных, казалось, только увеличилось, как и число накрытых тканью мертвых тел. Такэши, стоя на коленях рядом с молодым самураем, пытался влить в него какую-то микстуру, но его руки дрожали от усталости.

— Такэши-син, — сказала я громко и четко, перекрывая общий гул.

Он обернулся, и в его красных от недосыпа глазах я увидела лишь раздражение.

— Госпожа, я же сказал…

— Я не уйду, — перебила я его, делая шаг вперед. — Вы не справляетесь один. Я предлагаю помощь.

Он фыркнул, вытирая лоб запачканным рукавом.

— Какую помощь? Играть на флейте, чтобы им было веселее умирать?

«А ничего этот Такэши, боевой!» — хмыкнул Бэмби, висящий у меня на поясе. — «Не даёт тебе спуску!»

Я, конечно, не могла ему ответить при всех, но в целом не обиделась на лекаря и в чем-то даже его понимала. Его язвительность была предсказуема. Но и сдаваться я не собиралась.

— Нет. Организовать уход. Вы лечите. Я обеспечу порядок и чистоту. У вас есть помощники? — я окинула взглядом помещение, заметив двух перепуганных подростков, бестолково таскавших грязное белье. — Вчера я видела ещё юношу, который выносил бадью с нечистотами.

— Йока слёг, остались только эти двое. Но они неопытные совсем, не справляются.

— Прекрасно. Сейчас они будут справляться, — я повернулась к парням, которые замерли, уставившись на меня. — Вы! Принесите два самых больших котла, которые найдете на кухне. Наполните их водой и поставьте на огонь. Кипятите ее, пока я не скажу остановиться. Быстро!

Парни переглянулись, неуверенно глянув на Такэши. Лекарь, сраженный моим напором и собственной беспомощностью, коротко кивнул.

— Слушайте госпожу.

Пока они бросились выполнять приказ, я обошла помещение, оценивая масштаб катастрофы. Затем я развернулась к Такэши.

— Нам нужна чистая вода для приготовления лекарств и для питья. Кипяченая. Все грязное белье, все бинты и тряпки нужно вываривать в кипятке, а не просто полоскать в одной и той же грязной воде. И все, кто находится в этом помещении, — вы, ваши помощники, я — должны одеть на лица марлевые повязки, а также мыть руки с золой или песком после контакта с каждым больным. Это не обсуждается.

Такэши смотрел на меня с новым выражением — в его взгляде все еще была усталость, но к ней добавилось ошеломленное непонимание.

— Госпожа… это… на это нет времени!

— Это единственное, что имеет смысл! — парировала я. — Вы боретесь с последствиями, а нужно устранить причину! Эта зараза передается через грязь! Через руки, через воду, через белье!

Я не стала углубляться в объяснения про бактерии и вирусы, он бы все равно не понял. Я апеллировала к простой логике, которую он, как лекарь, должен был если не принять, то хотя бы рассмотреть.

Парни принесли котлы и с грохотом водрузили на импровизированные очаги, которые соорудили во дворике перед кусури. Вскоре по лазарету разнесся запах горящих дров, а позже и звук бурлящего кипятка. Я заставила помощников собрать все запачканные тряпки и начать их вываривать. Сама тем временем, подоткнув рукава кэсамо и преодолевая рвотные позывы, принялась распределять обязанности между двумя служанками, которых я заставила примкнуть к нашей импровизированной операции силой своего авторитета и угрозами пожаловаться самому Ичиро на нерадивость. Первым делом они на скорую руку нарезали и подшили маски на лица из чистых тряпиц. Затем одну я поставила следить за кипячением воды и разливать ее по чистым, ошпаренным кувшинам. Другую — обходить больных и давать им пить, строго следя, чтобы каждый пользовался отдельной чашкой, которую потом тоже нужно было ошпаривать. Мальчишки бегали туда-сюда поднося воду из колодца, песок для рук и таская новые связки дров. Я же ходила между циновками, проверяя, чтобы мои указания выполнялись, и безжалостно отчитывая каждого, кто пытался схалтурить.

Такэши сначала скептически наблюдал за этой суматохой, но постепенно его выражение лица стало меняться. Он видел, как хаос медленно, очень медленно, начинает превращаться в подобие порядка. Он видел, как чистая вода и вываренное белье, возможно, впервые за долгое время, появились в его лазарете. Он видел, как я, дочь могущественного даймё, без тени брезгливости отбирала горячий лоб простому солдату или поправляла подушку под головой старика-слуги.

Он не сказал ни слова благодарности. Но когда через несколько часов ко мне подошел один из мальчиков-помощников и, запинаясь, сообщил, что «господин лекарь просит вас проследить, чтобы для больных в дальнем углу тоже принесли кипяченой воды», я поняла — первая, крошечная битва выиграна.

Именно в этот момент дверь лазарета распахнулась, и внутрь, схватившись за живот, вошел… Мамору. Его лицо было раскрасневшимся от жара, в лихорадочном блеске глаз читались и страх, и злость. За ним, испуганно семеня, следовала его личная служанка.

— Лекарь! — голос мальчика сорвался на высокую, болезненную ноту. — У меня… все болит и меня тошнит!

Такэши мгновенно преобразился. Вся усталость будто слетела с него. Он резко поднялся и подошел к наследнику, его движения стали собранными и точными.

— Мамору-син, вам не следовало сюда приходить! — в его голосе прозвучала настоящая тревога. Он быстро осмотрел мальчика, положил руку на его лоб и горячий взгляд. — Лихорадка. И все признаки… — он не договорил, но было ясно, что он имел в виду.

Такэши кинулся к своему лекарскому столу и быстрыми, ловкими движениями начал смешивать нужные порошки. Потом он обернулся и его взгляд упал на меня.

— Госпожа Курокава, — произнес он, и впервые за все время обратился ко мне не просто «госпожа», а полностью. — Я должен отвести Мамору-син в его покои. Проследите, пожалуйста, чтобы служанки здесь… делали все так, как вы говорили. Особенно с водой. И эти двое тоже, — он кивнул в сторону мальчиков-помощников. — Убедитесь, что они все делают правильно.