Путь бамбуковой флейты

25. Мед со вкусом обмана

Путешествие продолжилось. Дорога вела нас все дальше на юг. Как я теперь понимала, вспоминая карты, которые видела в библиотеке, удел Курокава представлял собой прибрежную полосу, которая тянулась с севера Акицусимы на юг. Узкую, но длинную, словно змея. По мере того, как мы продвигались, пейзаж понемногу становился другим: хвойные леса сменялись лиственными, склоны становились положе, а воздух — мягче.

Через несколько дней мы достигли оживленного перекрестка торговых путей, и Акио отдал приказ располагаться на ночь в постоялом дворе. По капитану было видно, что он бы предпочел и дальше передвигаться отдельным обозом — но Мамору закатил очередной скандал, что он утомился в пути, и Акио предпочел согласиться. Всё-таки наследник и правда еще не до конца оправился от болезни.

Я же втайне выдохнула с облегчением. Романтика передвижного лагеря — это, конечно, прекрасно. А мне и вовсе грех было жаловаться — госпоже Курокава устраивали максимально комфортные условия. Но все же я потихоньку начинала мечтать и о нормальной кровати, вместо циновки на земле, и о возможности помыться, а не обтереться наспех губкой.

Постоялый двор представлял собой целый комплекс построек: двухэтажное главное здание, хозяйственные помещение, склады. Здесь кипела жизнь, смешивались речи и обычаи разных уделов. И именно здесь нас поджидала беда.

Вечером, когда наш обоз уже расположился на ночлег, мы все спустились поужинать в общей трапезной, но вскоре в дверях появились четверо мужчин, каких я никогда не видела. Высокие, могучие, с плечами, казалось, шире, чем мой рост. Их лица были обветрены, а волосы и густые бороды — цвета выжженной меди и соломы, резко контрастировали с темными волосами местных жителей. Варвары с материка. Они громко переговаривались на своем гортанном языке, смеялись и, войдя, уселись за стол неподалеку от моих самураев.

«О, смотри-ка, гости пожаловали», — прокомментировал Бэмби, чей футляр как всегда был пристегнут к поясу моего кэсамо. — «Надеюсь, они мирно настроены. Хотя, судя по размерам их кулаков, мир — это последнее, что приходит им в голову».

Сначала все было спокойно. Варвары заказали дешевую рисовую водку, пили большими глотками, громко чокаясь. Но алкоголь развязал им языки и руки. Их взгляды все чаще стали задерживаться на моих воинах, на их аккуратной, хоть и походной форме, на гербах Курокава и Кайдо. Один из пришлых, самый крупный, с бородой, как огненный куст, что-то громко сказал, и его товарищи захохотали. Потом они внезапно перешли на наш язык, и теперь ломаные, но вполне понятные оскорбления стали слышны всем.

— Да это островные червяки! — проревел один из них. — Что они тут позабыли? Их место — дрожать за каменными стенами своих крепостей!

Все наши самураи разом напряглись, и я поняла, что дело принимает дурной оборот. Я повернулась к Фудзи и, наклонившись, прошептала ей на ухо несколько слов.

— Госпожа, вы уверены? Нам бы лучше уйти, — пробормотала служанка в ответ.

— Делай, что велено. И поторопись.

Фудзи на мгновение замерла, но потом, бросив взгляд на варваров и бледного Мамору, кивнула и, покинув трапезную, скрылась в темноте коридора.

— Зря мы сюда пришли, братцы, — ухмыляясь, заявил второй рыжебородый. — Говорили, что тут приличная выпивка, а оказалось, что публика неприличная.

— Точно, эти узкоглазые мямли со своими тупыми ножичками. Только и могут, что баб своих по двору гонять.

Его друзья застучали по столу кружками, поддержав его громким гулом.

Воздух в трапезной накалился мгновенно. Хозяин постоялого двора явно беспокоился, но боялся подойти. Люди за другими столами затихли, с любопытством и страхом наблюдая за разворачивающимся действом. Наши самураи побледнели от гнева, но не шелохнулись, глядя на своих капитанов. Ситуация была напряжённая, но опытные Акио и Рёта возможно смогли бы проигнорировать на такую примитивную провокацию. Если бы с нами не было Мамору. Он вскочил на ноги, и по нему стало ясно, что юное, пылающее обидой сердце отказывалось мириться с оскорблением.

— Сейчас же замолчите! — воскликнул он, сжимая кулаки.

Варвары только того и ждали. Они с неприязненным интересом уставились на него.

— О, гляньте-ка, воронёнок вылетел из гнезда, — прохрипел тот самый, огнебородый, который затеял ссору. — Чего тебе, малыш? Мамку свою ищешь? Глянь в моей спальне!

Его товарищи захохотали. Мамору замер на месте, его лицо побледнело от ярости, а губы плотно сжались.

— Оставьте нас в покое, — сквозь зубы процедил он, стараясь звучать угрожающе, но голос предательской дрожью выдавал его юность и страх.

— А мы никого и не трогаем, — другой варвар, с шрамом через через всю щеку, плюнул на пол рядом с его ногами. — Просто воздух тут испортился. Пахнет вороньим пометом. Не нравится нам этот запах.

Огнебородый поднялся, его тень гигантской грозной тучей легла на Мамору.

— Может, прогоним вонищу? — он сделал шаг вперед.

В этот момент резко встала я, громко отодвинув скамью. Все взгляды устремились на меня. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, но заставила ноги нести меня вперед. Я прошла между столами и встала между наемниками и Мамору.

— Хватит, — сказала я, и мой голос прозвучал оглушительно в наступившей тишине.

Огнебородый варвар уставился на меня с нескрываемым удивлением.

— А это еще что за птичка? — он осклабился, оглядывая меня с ног до головы. — Маленькая и тощенькая. Иди отсюда, девочка, пока не помяли.

— Я — госпожа Курокава Юмэ, — представилась я, вкладывая в свое имя всю холодную спесь, на какую была способна. Я вспомнила манеру говорить своего отца. — Супруга даймё Курокава и дочь даймё Кайдо. И эти воины — моя личная стража.

«О, прекрасно», — тут же влез Бэмби. — «Маленький еж полез на рожон к стае кабанов. Надеюсь, ты придумала что-то получше, чем представиться? Сомневаюсь, что они из-за этого в панике убегут».