Путь бамбуковой флейты

27. Первые шаги уверенности

Ямабути встретил нас не просто теплом, а влажным зноем, который обволакивал с головы до ног, как одеяло, сшитое из пара и ароматов цветущих растений. Воздух был совсем не таким, как резкий, солоноватый ветер у «Вороньей Скалы». Даже каменные стены местной усадьбы, предназначенной для семьи даймё, не спасали от духоты, хотя в покоях было и не так душно, как в паланкине. После тренировки с Рётой я даже не пыталась взгромоздиться на лошадь — тряслась всю оставшуюся дорогу в повозке и только мысль о скором свидании с горячими источниками придавала мне сил жить. Впрочем, сразу же после приезда посетить источники не удалось. Я изнывала от нетерпения, но требовалось разгрузить вещи, да и слуги в местной усадьбе по каждой мелочи бегали ко мне с вопросами. Вероятно, до столь отдаленного поселения удела не дошла информация о том, что я не совсем настоящая госпожа Курокава. А может местные просто не хотели вникать в хитросплетения господских заморочек — супруга даймё значит хозяйка, и всё тут.

На следующее утро, едва мы позавтракали, ко мне пожаловал местный управляющий, представившийся как Кэнъити. Это был невысокий, подвижный мужчина с морщинистым желтоватым лицом и глазами-щелочками, которые, однако, не упускали ни одной детали моего скромного гардероба или перебирающего по плечу коготками Кара.

— Госпожа Курокава, — начал он, кланяясь с подобострастием, в котором я, впрочем, уловила легкую нотку снисхождения к северной «дикарке». — Добро пожаловать в Ямабути. Надеюсь, дорога не слишком вас утомила? Господин Курокава написал, чтобы мы обеспечили вам и юному господину Мамору все условия для восстановления сил. Горячие источники ждут вас в любое время.

«Какой гостеприимный!» — хихикнул Бэмби, чей футляр лежал на низком столике в гостиной. — «Бьюсь об заклад, на самом деле он считает дни до вашего отъезда. С приездом хозяев сам-то он перестал быть хозяином».

Я сделала вид, что поправляю складки на кэсамо, чтобы скрыть улыбку.

— Благодарю вас, Кэнъити-син. Мы непременно воспользуемся приглашением. Дорога и впрямь была... насыщенной.

— Рад слышать, госпожа. Если вам что-либо потребуется — я к вашим услугам.

После его ухода я решила, что откладывать больше не в моих силах. Когда полуденная жара немного спала, я послала Фудзи предупредить служанку, которая помогала Мамору, что пришло время целебных ванн.

Дорога к источникам шла по тенистой тропинке в гору, к самому подножью покрытых густым лесом склонов. Молчаливый Мамору, кажется, все ещё дулся, а может просто не знал, как себя со мной вести. Но я была даже рада, что не приходится поддерживать беседу, а можно просто наслаждаться природой. Воздух здесь был чуть прохладнее и звенел от стрекотания цикад. Сам источник оказался не дикой лужей, как мне почему-то представлялось, а вполне благоустроенным местом: несколько деревянных купален, частично скрытых ширмами и навесами, были встроены в каменные гроты, откуда поднимался легкий, обволакивающий пар.

Мамору, увидев, что я направляюсь к той же купальне, что и он, демонстративно фыркнул и свернул к другой, расположенной чуть выше по склону. Я вздохнула, но не стала его удерживать.

Раздевшись и погрузившись в обжигающе-приятную воду, я закинула голову на деревянный бортик и закрыла глаза. Напряжение долгого пути и не менее трудной жизни в «Вороньей скале» медленно покидало тело, уносясь вместе с струйками пара. Мышцы, ноющие после тренировки с Рётой, наконец-то расслабились. Даже Бэмби, чей футляр я предусмотрительно прихватила с собой, но оставила чуть поодаль от купели, чтобы не намочить, помалкивал, не нарушая царящую вокруг благодать.

Я не знала, сколько времени прошло, когда мой покой нарушил тихий звук. Приоткрыв глаза, я увидела Мамору. Он нерешительно стоял у края моей купальни, закутанный в мокрый халат-юката, его лицо было раскрасневшимся от пара, а в глазах читалась не привычная ненависть, а неловкость и даже капелька стыда.

— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Ом помялся, глядя куда-то в сторону.

— Я... я не могу найти полотенце. И слуги куда-то подевались.

В его голосе не было прежней агрессии. Была досада ребенка, попавшего в глупое положение. Я сдержала улыбку. Вот он, первый крошечный шаг к хорошим отношениям.

— Возьми моё, — кивнула я на сложенное неподалеку мягкое хлопковое полотенце. — Слуги должны ждать нас снаружи. Если хочешь, возвращайся в усадьбу один, а я ещё немного понежусь.

Он колебался, затем быстрым движением схватил полотенце и так же быстро ретировался, пробормотав что-то невнятное, отдаленно напоминающее «спасибо».

«Эй, ты только что отдала полотенце тому, кто поклялся тебя убить!» — раздался возмущенный голос Бэмби. — «Он вытрет им свои грязные ноги и заразит тебя какой-нибудь паучьей лихорадкой!»

— Ой, ну перестань! Мальчик просто забыл своё, — тихо ответила я, погружаясь в воду по самую шею. — И он сказал «спасибо». Почти.

«Почти» — передразнил меня ками. — «Почти не считается. Слышала такую поговорку: почти убили — всё равно что живой?»

Но для меня это «почти» значило очень многое. Лед тронулся.

Последующие дни в Ямабути текли медленно и жарко. Я продолжала свои утренние мучения с Рётой, который, к моему удивлению, нашел здесь, на задворках усадьбы, укромное место для наших занятий. Жара делала тренировки еще более изнурительными, но я упрямо следовала его указаниям, чувствуя, как с каждым днем моё тело, хоть и протестуя, становится чуть сильнее, чуть выносливее.

А после тренировок, когда солнце достигало зенита и жизнь в усадьбе замирала, мы ходили в купальни. Чем в свободное время занимался Мамору, мне было неизвестно. Следить за ним мне не поручали, да и не хотелось мне этого делать. Сама же я решила попробовать осуществить одну свою идею. План, родившийся у меня после подслушанного разговора о дефиците соли, невозможно было реализовать в «Вороньей скале». А вот здесь, на юге удела, климат отлично подходил для организации соляной фермы. И кроме того я не собиралась просто так, из благородных побуждений, отдавать свою идею Курокава. Нет. Я хотела попробовать сделать это так, чтобы и мой новый клан получил выгоду, и я сама — тоже.