Путь бамбуковой флейты

28. Нетерпеливая жажда кристаллов

Спустя пару дней бухта, которую я втайне окрестила «Слезой Дракона», зажила своей особой, напряженной жизнью. Под руководством старого Дзюна рыбаки, больше похожие теперь на неуклюжих землекопов и каменщиков, возводили нечто, напоминающее странные, плоские ступени, спускающиеся к морю.

Идея, которую я вынесла из глубин своей памяти, требовала немалой площади. Им пришлось расчистить значительный участок берега, выкорчевав колючие кусты и убрав валуны. Работа шла мучительно медленно. Вооружившись смутными воспоминаниями и логикой, я наметила план: нужно было создать систему из нескольких больших по площади, но неглубоких бассейнов-испарителей, отделенных друг от друга невысокими бортиками. Я предполагала делать оснастку из дерева, но Дзюн отговорил меня от этой идеи: с копанием земли рыбаки худо-бедно справлялись, а вот валить лес ни у кого навыков не было. В итоге мы сошлись на невысоких прочных дамбах из утрамбованной земли и камня.

«Ты же вроде собиралась добывать соль», — Бэмби с каждым днём издевался надо мной все сильнее. — «А вместо это стала госпожой гигантских луж. Карьера, что и говорить, развивается стремительно».

— Перестань! — отрезала я, с трудом балансируя на деревянной балке, которую рыбаки использовали, чтобы разровнять почву. — Помог бы лучше советом, а не сарказмом.

«Советом? Мой совет — бросить это гиблое дело и придумать другие способы заработать денег. Но раз уж ты решила во все это ввязаться, то скажу: эти твои дамбы протекут при первом же серьезном дожде. Нужно больше глины, причем самой жирной, и трамбовать её нужно послойно, давая каждому слою высохнуть».

Совет Бэмби, как это часто бывало, оказался дельным, хоть и поданным в язвительной форме. Рыбаки, ловкие и сильные в море, с трудом управлялись с кирками и лопатами. Им приходилось вгрызаться в землю, формируя три котлована разной глубины. Первый, самый большой и глубокий — примерно в полметра. Второй — чуть мельче, сантиметров сорок. И третий, самый мелкий и тщательно выровненный — около тридцати сантиметров в глубину. Дно и стенки каждого бассейна они выкладывали плоскими камнями, а стыки и дамбы тщательно замазывали той самой жирной глиной, которую по совету Бэмби нашли в дальней части бухты и долго месили ногами, как тесто.

Всё это делалось вручную, под палящим солнцем, и с моими постоянными оглядками. Мне в эти дни приходилось проявлять чудеса конспирации. Схема, которую я придумала, была проста. Я приходила к горячим источникам Ямабуки как госпожа Курокава. Там, строго-настрого приказав меня не беспокоить в отдельной купальне, я сбрасывала свое дорогое кэсамо и облачалась в грубую, поношенную одежду из льняной ткани, которую по моей просьбе раздобыл Дзюн. На лицо я набрасывала легкую вуаль, и выходя по тропинке, ведущей вглубь берега, становилась незнакомкой. И вот, в таком виде, я появлялась в бухте. Моё появление сначала вызывало смущенное бормотание. Но вскоре рыбаки привыкли к этой странной знатной даме, которая не брезговала стоять в липкой глине, чтобы изучить качество замазки, или лично, с помощью простейшего уровня из натянутой веревки и камня, проверять, идеально ли ровное дно у третьего, садочного бассейна. Я не приказывала им, а объясняла, зачем нужна разная глубина, почему вода должна перетекать самотеком, как работает солнце и ветер. Мои руки постепенно покрывались загаром и царапинами, и это вызывало у рыбаков уважение. Они видели, что я вкладываю в это дело всю себя.

Наконец, после долгого изнурительного труда, система бассейнов была готова. Три широких, каменно-глиняных зеркала лежали у моря, готовые принять свою первую жертву. С замиранием сердца рыбаки прорыли последнюю канавку от моря к первому, самому глубокому бассейну и разрушили тонкую перемычку. Морская вода хлынула внутрь, медленно заполняя чашу.

— Теперь ждем, — сказала я, вытирая пот со лба. — Солнце и ветер должны сделать свою работу.

Время дальше тянулось мучительно неторопливо. Мы проверяли уровень воды каждый день. Она действительно медленно, но верно убывала. Через несколько дней, когда раствор стал достаточно концентрированным, мы разрушили перемычку между первым и вторым бассейном. Вода перетекла. Процесс повторился. Испарение во втором бассейне шло быстрее из-за меньшей глубины. Наконец, густой даже на вид рассол перепустили в третий, самый мелкий садочный бассейн.

Настал момент нового испытания. Мы ждали, пока солнце и ветер сделают свое дело в этой последней чаше, и когда вода станет очень плотной, на дне должны выпасть кристаллы. Рыбаки, я и старый Дзюн ежедневно проверяли бассейн, проверяя состояние рассола. И наконец это произошло. Когда я добралась до бухты, мне на встречу сразу же вышел Дзюн.

— Госпожа, госпожа, появились кристаллы, как вы и говорили, но… — Он отвёл глаза.

— Что такое, Дзюн? — запаниковала я. — Говори, как есть.

— Да вы и сами сейчас все увидите.

Скользя по песку, я бросилась к бассейну и замерла у его края, ощущая жгучее разочарование! Вода и правда выпарилась, но на дне вместо ожидаемой белой корочки лежал слой мутных, серых, влажных кристаллов, перемешанных с каким-то илом и песком. Я собрала щепотку и сунула в рот. Лицо мое тут же скривилось от горького, неприятного привкуса.

— Гадость какая!

— Нечистая, — мрачно подтвердил Дзюн. — Вкус скверный. Такую соль и скотина есть не станет.

Над всеми на берегу повисло гнетущее молчание. Неудача. Потрачены многие дни тяжелого, тайного труда на постройку этой громадины. И всё впустую.

— Может, и правда, не судьба? — робко сказал один из рыбаков. — Всегда покупали соль, и ничего. А тут эти странные бассейны...

— Бассейны не странные! — резко оборвала его я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Я что-то упустила, но что?

Я подошла к краю первого бассейна и снова заглянула внутрь. Вода, хоть и отстоялась, все же не была чистой.

— Возможно, мы слишком поторопились, — пробормотала я, обращаясь больше к себе. — Может, нужно дать воде отстаиваться дольше?