Путь бамбуковой флейты

33. Искренность по светом луны

Небо следующего дня сияло безоблачной синевой, но воздух во дворе поместья в Ямабути был тяжелым, словно перед грозой. Обычная суета, которая сопровождала сборы в дальний путь, в этот раз приобрела зловещий оттенок. Самураи Акио проверяли сбрую, их лица были напряженными, движения — резкими и отточенными. Они не просто сопровождали господ на приятную прогулку — они стремились на выручку своему даймё. Ичиро для них был не просто именем; он был скалой, о которую разбивались волны угроз. Так что новости о его ранении делали их еще более молчаливыми.

Я стояла, наблюдая, как в повозку укладывают наши нехитрые пожитки. В груди комом застряло неприятное, колючее чувство — смесь тревоги за Ичиро, с которым у нас установились странные отношения, и глухого раздражения. Моя маленькая идиллия с соляной фермой и относительной свободой заканчивалась. Возвращение в «Воронью Скалу» ощущалось как возвращение в клетку после короткого, опьяняющего глотка свежего воздуха.

К управляющему Кэнъити, который суетился рядом, отдавая последние распоряжения, подошел один из слуг и что-то тихо прошептал ему на ухо. Лицо Кэнъити вытянулось. Он кивнул, отпустил слугу и, сделав несколько неуверенных шагов в мою сторону, заерзал на месте, словно школьник, пойманный на шалости. Его обычно невозмутимое лицо выражало такую степень смущения, что мне стало почти жаль его.

— Госпожа, — начал он, избегая моего взгляда и нервно поправляя рукав своей рубашки. — Перед вашим отъездом… я хотел… то есть, мне посчастливилось… — Он замолчал, сглотнул и, собравшись с духом, выпалил: — В Кайгане я велел приобрести небольшую пробную партию той самой соли, о которой упоминал. Качество показалось мне весьма достойным! Я подумал, что было бы неплохо отправить ее с оказией в «Воронье гнездо», для пробы, а тут как раз ваш отъезд… такой удачный случай…

Он запнулся, осознав всю чудовищную неуместность своего заявления. Ранение господина — и «удачный случай»? По его лицу разлилась бледность. Он склонился в низком, почтительном поклоне, бормоча что-то невнятное и извиняясь, запутавшись в собственных словах окончательно.

— Кэнъити-син, — сказала я спокойно, давая ему время прийти в себя. Внутри же все ликовало. Наша соль! Он, управляющий, человек практичный и скуповатый, уже видел в ней коммерческий потенциал, он решил предложить её Ичиро. — Не корите себя. Ваше рвение похвально. Деловая хватка — это то, что нужно землям Курокава. И вы правы — случай действительно представился, хоть его и нельзя ни в коем случае назвать удачей. Впредь следите за языком, а ещё проследите, чтобы мешок был надежно упакован.

Кэнъити, выпрямившись, снова засуетился. В его глазах читалось безмерное облегчение, что я не стала его наказывать и даже одобрила его инициативу. Этот неловкий эпизод стал последней точкой в нашем пребывании в Ямабути. По резкому, нетерпеливому кивку Акио наш немаленький кортеж — несколько всадников, повозки с вещами и наши с Мамору паланкины — тронулся в путь. Дорога обратно в «Воронью Скалу» была совершенно иной, контрастной по отношению к неспешному пути на юг. Никаких неторопливых переездов, ночлегов в гостевых домах с их утомительными церемониями и вежливыми разговорами. Акио гнал нас безжалостно, как будто сам ветер с севера, несущий весть о ранении господина, подгонял его. Тело ныло от усталости и постоянной тряски паланкина, каждый мускул кричал о протесте, ум затуманивался от недосыпа. Но на лошадь я не пересаживались, понимая, что со своими недонавыками всадника скорее замедлю движение. С Мамору во время остановок на ночь мы особо не разговаривали, разве что перебрасывались парой слов из вежливости. Он выбирался из своего паланки с каменной маской на лице, но по тому, как он вздрагивал от каждого окрика дозорных, как его пальцы бессознательно сжимались в кулаки, я понимала — внутри него бушевала буря страха за отца и беспомощности.

Единственное, что осталось как прежде — наши занятия с Рётой. По вечерам, когда самураи расставляли дозоры по периметру и разводили костры для ужина, его высокая, подтянутая фигура возникала из сумрака, и он, не глядя мне в глаза, коротко бросал:

— Учиться будем, госпожа?

И мы отходили чуть в сторону от стоянки, провожаемые неодобрительными взглядами, туда, где свет луны и холодных звезд сливался с угрюмым, живым мраком ночи. Уроки продолжались с неумолимой регулярностью. Они стали короче, но более интенсивными и начисто лишенными всякой элегантности. Он не учил меня фехтовать в стиле столичных мастеров. Он учил меня грязной, отчаянной борьбе, где нет места благородству.

— Удар снизу, — командовал он своим глуховатым, лишенным эмоций голосом, и моя палка, заменявшая тренировочный меч, должна была резко и без замаха тыкаться в условную цель. — Не размахивайте, не предупреждайте. Ткните и отскакивайте. Бегите. Сила против силы — верная смерть для вас. Ваше преимущество — в скорости и в полной неожиданности.

Я, задыхаясь, с туманом в глазах от усталости, выполняла его команды. Пот лился с меня ручьями, смешиваясь с дорожной пылью и образуя грязные потеки на лице и шее. Мои ладони снова и снова покрывались волдырями, которые я заматывала тряпицами.

— Вы считаете меня шпионом вашего отца, Юмэ-син, — сказал он как-то вечером. Это был не вопрос, а констатация факта. Его палка с легким щелчком легко парировала мой неуклюжий, запоздалый выпад, от которого у меня заныло запястье.

Я замерла, переводя дух, опираясь руками на колени. В темноте его лицо с тонким шрамом, тянувшимся от виска к углу рта, было похоже на вырезанную из обсидиана маску воина из древней гробницы.

— А разве нет? — выдохнула я, и в голосе прозвучала не только усталость, но и накопившаяся горечь. — Кайдо Такамитсу приказал тебе следить за мной. Отчитываться о каждом моем шаге. Контролировать.

Рёта опустил палку, воткнув ее концом в землю. Он помолчал, глядя поверх моего плеча, в темноту леса.

— Приказ был другим. Мне и моему отряду надлежало доставить вас в поместье Курокава, обеспечить вашу безопасность на начальном этапе и… доложить о вашем состоянии и обстановке по прибытии. После чего мы должны были влиться обратно в войска Кайдо. Ваш отец… у него много дел. Он не может позволить себе роскошь держать целый отряд опытных солдат в качестве нянек для одной женщины, даже если эта женщина — его дочь.