Путь бамбуковой флейты

38. Враг, чье лицо скрыто

Тишина библиотеки «Вороньей Скалы» стала единственным убежищем, где я могла скрыться от давящей атмосферы новых покоев, от требовательного взгляда Онибаси Сацуки, от постоянного, незримого присутствия Ичиро. Здесь, среди свитков и фолиантов, покрытых пылью, я вела свою собственную, тайную войну, основу которой заложил коварный Акихиро.

Воздух, сладковатый от запаха старой бумаги и высохших чернил, был мне милее любых благовоний. Он стал для меня символом новой возможности. Возможность сражаться за свое будущее при помощи знаний, а не беспомощно отбиваться кулаками от навязанных обстоятельств.

Я проводила в библиотеке долгие часы, перебирая свитки с законами, кодексы, судебные отчеты и исторические хроники с маниакальной, отчаянной целеустремленностью, выискивая любые упоминания, любые лазейки, любые возможности для расторжения брачных уз. Это была скучная и никогда не кончающаяся работа. Законы были намертво переплетены с политикой, написаны витиеватым, архаичным языком, полным оговорок и условий, призванных защитить интересы кланов, а не права отдельного человека, и уж тем более не женщины.

«О, наша соляная императрица вновь вся в делах», — подначил меня Бэмби, чей футляр я в один из таких дней принесла с собой в библиотеку и положила на соседний столик.

Я на всякий случай огляделась по сторонам, но в библиотеке — как и обычно — не было никого кроме меня. Кроме меня и Кара, который приезжал на моем плече, а потом с важным видом перелетал со шкафа на шкаф и расхаживал по полкам.

— Кстати спасибо за напоминание. Надо подумать, как связаться с кем-то из местных тоимару. Зря я, конечно, не расспросила подробнее Докана, как устроена их организация, — с досадой цокнула я. — Но было не до того.

«Зачем? Деньги тебе вроде бы не требуются?»

— Затем, чтобы когда они потребуются, я знала, как их заполучить, — объяснила я. — Ну и вообще, мне хочется знать, как там дела в нашей бухте, все ли в порядке.

«Вот и занималась бы этим. Искала, как связаться с тоимару», — проворчал Бэмби. А Кар неожиданно расправил крылья и каркнул, словно соглашаясь с ками. — «А ты вместо этого снова роешься в этих пожелтевших свитках в поисках спасительной зацепки. Напоминаю, что даже если ты найдешь ту самую волшебную строчку, тебе придется пройти через семь кругов бюрократического ада, чтобы ею воспользоваться. Думаешь, все это время твой не-муж будет наблюдать с невозмутимым видом, попивая чай?»

Я вздохнула, осознавая правоту ками, но и сдаться я пока была не готова.

Параллельно с изысканиями в библиотеке, я осторожно, исподволь, зондировала почву в беседах со служанками. Моей главной находкой стала ворчливая кухарка О-Цуки, чья память, как оказалось, была бездонным колодцем житейской мудрости и сплетен.

— Разводы? — фыркнула она, когда я однажды спустилась в кухню и завела об этом разговор. — Хм, бывало, знатная дама сбежит к родичам, если муж заведет себе десяток наложниц прямо у нее под носом и еще начнет ее походя унижать. Но чтобы жена первая подала прошение… ох, это редкость. Большая редкость. Даже и не упомню такого.

— Я тоже посчитала дикостью слова того столичного гостя, — доверительно сообщила я кухарке. — В клане моего отца, в Кайдо, такое было непринято. Даже не знаю, может это все выдумки…

— В столице людям поди скучно жить, раз таким тешатся, — захихикала О-Цуки, с силой оттирая до блеска котел. — Не выдумки, конечно, но и не часто случается. Разве что если муж окажется прокаженным, или осквернит могилы предков, или докажут, что он… простите, госпожа… ну, не способен дать наследника. Но доказательства-то, доказательства! Их еще добыть надо. Свидетели, подписи, заключения лекарей… Ой, это так сложно, что проще смириться.

Ее слова, подкрепленные историями о несчастных женщинах, чьи судьбы канули в лету, лишь подтверждали мои самые страшные опасения. Пути к свободе от нежеланного брака были либо невероятно зыбкими, либо требовали таких доказательств, добыть которые было почти невозможно без могущественных союзников. Союзников, которых у меня не было. Клан Кайдо? Они были моими тюремщиками, а не спасителями.

Тем временем тренировки с Онибаси Сацуки вошли в размеренное русло. Женщина-самурай оказалась безжалостным, молчаливым, но эффективным профессионалом. Ни одного лишнего слова, ни малейшей тени эмоций на ее скуластом, словно высеченном из камня лице. Ее критика была всегда конкретной, резкой и обоснованной. Она не учила меня эффектным приемам фехтования; ее целью было выжать максимум из моих скромных физических данных, превратить мое тело в инструмент выживания, а не в орудие убийства.

— Ваша стойка неустойчива, как у пьяного аиста, — сухо констатировала она, поправляя положение моих бедер коротким движением своей прочной палки. — Центр тяжести должен быть здесь. Опуститесь ниже. Представьте, что вы — вода. Вы обтекаете препятствие, принимаете его форму, находите слабые места. Вы не камень, о который разбиваются волны. Вы сама волна, что точит камень.

Однажды, после особенно изматывающей серии упражнений на баланс и координацию, я, вся в поту, едва переводя дух и опершись о колени, в сердцах бросила:

— Вы, Сацуки-син, так меня мучаете и изводите, словно постылого мужа, от которого не удалось избавиться по закону.

Сацуки ожидаемо промолчала — она почти никогда не вступала в беседы, которые не касались тренировок. Но спустя несколько минут ей удалось меня по настоящему удивить. Она неожиданно произнесла, глядя куда-то в сторону, на затянутое серыми облаками небо:

— Расстаться с супругом по закону и впрямь сложно. Прошение о разводе, если жена решится его подавать, должно быть составлено в трех идентичных экземплярах. Один направляется в суд клана мужа, второй — в суд вашего родного клана, и третий, самый важный, — в Императорский архив для регистрации и придания законной силы.

Я замерла, чувствуя, как учащается мое сердцебиение уже не от физической нагрузки. Она говорила об этом так же буднично и отстраненно, как если бы объясняла, как правильно точить клинок.