Путь бамбуковой флейты

40. Непредвиденная сила духа

Когда я вышла из покоев Мамору с Каром на плече, поместье напоминало растревоженный улей. В коридорах то там, то здесь стояли группки слуг, переговариваясь громкими взволнованными голосами. Сосредоточенная и благодушная тишина, привычно царившая в «Вороньей скале», испарилась вместе с Ичиро. Гул смятения висел в воздухе, густой и липкий, как смола. Я брела среди этого хаоса, не понимая, куда именно я иду, но чувствовала, как парализующий страх медленно отступает, сменяясь чем-то более острым и жёстким — необходимостью действовать. Мне нужно было сделать первый шаг.

«Ну что, великий стратег?» — раздался голос Бэмби. — «Какие у нас планы на ближайшее будущее? Можно запереться в своих покоях. Ну или, как вариант, начать рыдать. Вполне подходит для нежной жены даймё».

— Даже не начинай, — буркнула я в ответ и решительно повернула к лестнице.

Перед кабинетом Ичиро не было привычных часовых, и я без колебаний прошла внутрь и захлопнула дверь, отсекая все лишние звуки.

Комната была такой же, как обычно, словно ничего и не произошло, а ее владелец шагнет внутрь с минуты на минуту. Пахло дымом, воском и… самим Ичиро. Я прислонилась к двери спиной и позволила себе на секунду закрыть глаза. Маска уверенности спала. Внутри всё дрожало.

Не знаю, сколько прошло времени, но мои плечи наконец расслабились, и я подошла к массивному столу мужа. Он был завален бумагами, картами, отчётами. Я села в его кресло. Оно было неудобным, слишком большим для меня. Я провела ладонью по столешнице, чувствуя шероховатость старого дерева.

И тут мой взгляд упал на небольшой, аккуратно сложенный листок, лежавший чуть в стороне от основной кипы документов. Почерк уже знакомый — четкий, угловатый. Ичиро. Я потянула листок к себе и развернула. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с новой силой.

Это был черновик официального прошения о разводе. Вот как? Он не только дал мне карт-бланш, но и сам… рассматривал возможность развестись со мной. В документе, хоть и составленном начерно, но все же чётко перечислялись формальные причины: «Отсутствие гармонии… отсутствие консумации в связи с обстоятельствами… принуждение…» несколько строк было вычеркнуто, а остальные заполнены сухими, казёнными формулировками, которых, впрочем, не было ничего оскорбительного или унижающего мое достоинство. Неправды тоже не было.

Значит, и он обдумывал варианты. Готовил путь к отступлению, но такой, где инициатива исходила бы от него. Чтобы сохранить мою репутацию? Чтобы облегчить мне возвращение в Кайдо? Чтобы… избавить от связи с опальным кланом, когда грянет буря, которую он, возможно, предчувствовал?

Соблазн был острым, как лезвие ножа, и сладкий как крошечные пирожные из Ямабути. Вот оно. Официальный документ. Перепиши, отправь. И ты свободна. Никаких обязательств перед этим местом, перед этим мальчиком, перед этим человеком в кандалах. Ты чужая здесь. Всегда была. У тебя есть деньги. Можно просто исчезнуть.

— Кар-р-р! — звонко выдал ворон и, расправив крылья, перелетел с моего плеча на шкаф.

Я вздрогнула, очнувшись от задумчивости, затем взяла листок и медленно подошла к жаровне. Огонь уже почти погас, лишь угли тлели красным. Кар на шкафу склонил голову набок, его чёрный глаз смотрел на меня с немым вопросом.

«Так что же дальше, душа иных миров?» — озвучил его сомнения Бэмби, и его голос прозвучал необычно тихо, без привычной язвительности. — «Бегство кажется единственно разумным вариантом. Пока не стало слишком поздно».

Я смотрела на тлеющие угли. Но видела перед собой лицо Мамору, искажённое горем и ненавистью. Вспоминала тяжёлый, полный немого предупреждения взгляд Ичиро, когда на него надевали кандалы. Чувствовала ту странную смесь ярости и несправедливости, которая поднималась во мне при виде чёрного знамени над крепостью.

Я разжала пальцы. Листок упал на красные угли, свернулся, почернел по краям и вспыхнул ярким, коротким пламенем. Через секунду от него остался лишь пепел, смешавшийся с другим пеплом на дне жаровни.

— Мы не побежим, Бэмби, — тихо сказала я пустой комнате. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Не в этот раз.

Озвученное вслух решение обрело вес. Я не просто оставалась. Я принимала этот замок, этот холодный каменный острог, этих людей, эту беду. Я повернулась и вышла из кабинета. Мне нужно было поговорить с Мамору.

Он так и лежал в своих покоях, в том же положении, в каком я его оставила — на краю кровати, сгорбившись, уставившись в пол. Он просто был опустошен.

— Мамору, — позвала я, останавливаясь в дверях.

Он медленно повернул голову. В его глазах не было слёз — только тлеющая, глухая ненависть.

— Убирайся, — прошипел он. Голос был хриплым от напряжения. — Оставь меня. Ты одна из них. Из Кайдо. Это вы всё подстроили. Вы хотели забрать наши земли, а теперь… теперь вы просто убрали его!

Я аккуратно вошла в комнату и резко закрыла дверь, хлопнув створкой.

— Дурак! — бросила я, и это слово, грубое и простое, заставило его вздрогнуть. — Если бы клан Кайдо хотел уничтожить Курокава, они бы подсунули яд в его или твоё вино или наняли убийцу. Да мало ли способов? Зачем Кайдо разыгрывать сложный, публичный, рискованный спектакль с императорской стражей! Это ловушка, Мамору. Ловушка для тебя, для меня, для всех нас.

Он сжал кулаки, его челюсти напряглись.

— Тебе-то что?! — выкрикнул он. — Ты получишь своё! Твои родственники придут и заберут тебя! Ты сбежишь!

— Я уже могла бы быть далеко отсюда, — холодно прервала я его. — И никто бы меня не остановил. Но я сожгла свой шанс, буквально.

Я подошла к полке, где среди других вещей лежал тот самый нож в простых, но добротных ножнах — нож, который я подарила ему в Ямабути, получив первые деньги за соль у Докана. Я взяла его, почувствовав вес деревянной рукояти в ладони, и впечатала в столик перед Мамору с глухим стуком.

— Я остаюсь, — сказала я, глядя прямо в его горящие глаза. — Твой отец невиновен. И я приложу все силы, чтобы это доказать и вызволить его. Но для этого мне нужен надёжный тыл. Понимаешь? Мне нужен не маленький мальчик, который бьётся в истерике и заливает свою кровать слезами. А юный господин, наследник клана Курокава, который разумно руководит слугами, держит голову высоко и вселяет в них надежду. Мне нужен союзник. А не слюнявый, несмышленый младенец.