Путь бамбуковой флейты

42. Вуаль намеков и догадок

Повозка подпрыгивала на колдобинах, выбивая из меня дух. Шел четвертый час этой тряски и унылого пейзажа: сначала скалы да сосны, потом изредка попадающиеся деревушки, жители которых с любопытством провожали телегу взглядом. Я сидела в ней, закутавшись в простой серый плащ, лицо скрыто вуалью. Футляр с Бэмби был по привычке пристегнут к поясу. На облучке, спиной ко мне, сидел Рёта – вернее, теперь он был Тацуя, наемный охранник в потертом хаори, с простым мечом за спиной. Может такие чрезмерные конспиративные меры и были излишни, не знаю… Но я просто доверилась в этих вопросах людям этого мира. Официально госпожа Курокава слегла после ареста супруга и не допускала до себя никого, кроме верной Фудзи. Даже тренировки с Сацуки я отменила. А на самом деле мы с Рётой, переодевшись и взяв чужие имена, ехали в Сиро, в надежде найти информацию, которая помогла бы оправдать Ичиро и доказать его невиновность.

Мы с Рётой молчали уже пару часов, и это молчание начинало меня душить.

– Вы уверены, что ваши люди справятся без вас? – спросила я наконец, не в силах терпеть тишину.

– Справятся, – коротко бросил он, не оборачиваясь. – Я оставил за старшего Кадзуки, и он знает, что делать. Пока мы в пути, в замке всё будет идти по плану. Болезнь госпожи Курокава – строгое уединение. Никто не посмеет проверить.

– Даже «Хризантемы»?

– С чего бы им вновь объявляться в поместье? Даже если им и приказано наблюдать, они будут держаться на расстоянии. – Он помолчал, потом добавил: – Если, конечно, ваш отъезд остался незамеченным.

Я вздохнула, глядя на мелькающие поля. Риск был, чего уж там. Но иного выхода не было.

«Железная логика», – раздался язвительный голос Бэмби. – «Если нас поймают, это плохо. Но будем надеяться, что не поймают. Глубокомысленно. Я чувствую, как моё древнее сознание обогащается этой житейской мудростью».

Я проигнорировала его, как делала часто в последнее время. Вместо этого я снова спросила Рёту:

– А вы, Рёта-син, вы уверены в себе? В роли… Тацуи?

Он наконец обернулся, и я мельком увидела его профиль, жесткий и непроницаемый.

– Я уверен в своих навыках. В роли – настолько, насколько это необходимо. Главное – не привлекать внимания. А вы, Юки-сан, постарайтесь не делать резких движений и не вступать в споры с первым встречным. Вы – скромная торговка, едущая по делам. Не больше.

– Я помню, – кивнула я. – А что насчёт связного? Как вы собираетесь с ним обращаться?

Рёта пожал плечами.

– С гильдией тоимару я дела не имел. Это ваш контакт. Моя задача – следить, чтобы вас не прирезали в тёмном переулке, пока вы ведёте эти… переговоры.

— И почему я постоянно слышу неодобрение в ваших словах? — проворчала я.

— Потому что моя обязанность — охранять вас, госпожа. А не участвовать в мятеже.

— Спасение невиновного даймё — это не мятеж, — буквально взвилась я. — Это долг чести!

Рёта промолчал, и я тоже не стала его убеждать. Разговор угас. Мы снова погрузились в молчание, прерываемое лишь скрипом колёс. Я закрыла глаза, пытаясь представить, что ждёт нас в Сиро. Шумный, грязный, полный чужаков город. И где-то там – кузнец, который мог помочь оправдать Ичиро. Если нам, конечно, удастся его найти, а затем уговорить.

Сиро встретил нас воем. Не метафорическим, а самым что ни на есть буквальным – рёв толпы, крики разносчиков, мычание скота, лязг телег, смешанные в один оглушительный гул. Воздух был густым и странным на вкус – пахло дымом, чем-то жареным, незнакомыми пряностями, которые щекотали нос, и чем-то ещё, тяжёлым и чуждым – запахом большого порта, смешанным с запахом тысяч незнакомых тел.

Мы пробирались по узким, извилистым улочкам, застроенным домами с островерхими крышами. Повсюду пестрели вывески, иногда даже с заморскими письменами, сновали люди в непривычных одеждах – широких штанах, пёстрых куртках, с бородами и без. Я видела лица, которых никогда не видела раньше – смуглые, светлые, с раскосыми глазами или, наоборот, круглыми, как у сов. Здесь всё говорило о деньгах, торговле и полном отсутствии каких-либо правил, кроме правила силы и кошелька.

«Никогда здесь прежде не был, даже не подозревал, что где-то на Акицусиме можно одновременно встретить столько чужеземцев», — прокомментировал Бэмби. — «Настоящий плавильный котёл. Или помойная яма. Смотря с какой стороны посмотреть. Чувствуешь, как пахнет, дитя иных миров?»

Я молчала, прижимая к себе футляр с флейтой. Рёта, сидя на облучке, вёл повозку уверенно, его взгляд бегал по сторонам, оценивая угрозы. Наконец мы добрались до гостевого дома, в котором планировали остановиться.

Оплатив хозяину пару комнат и место для телеги, мы вышли в лабиринт городских дорог. После бесконечных блужданий, мы свернули в ещё более узкий, тёмный переулок, и Рёта указал на невзрачное здание с покосившейся вывеской, на которой угадывалось изображение рыбы.

– «Спящий карп», – произнёс Рёта, останавливаясь. – Ждать снаружи?

– Лучше зайдите со мной, – сказала я. – Но говорите только если спросят. Вы – моя охрана. Всё остальное – моё дело.

Он кивнул и пошёл за мной. В чайный дом мы вошли без стука. Внутри было темно, душно и пусто. За стойкой дремал тощий человек с лицом, похожим на вяленую рыбу. Он открыл один глаз, увидел нас и снова закрыл его.

– Закрыто, – пробурчал он.

– Мы не за чаем, – сказала я, подходя к стойке. – Мы за информацией. Нам сказали, здесь можно найти человека по имени Сойот.

Хозяин открыл оба глаза и уставился на меня с тупым безразличием.

– Нет тут такого.

– Тогда, может быть, вы ждёте груз? – продолжила я, стараясь говорить уверенно. – Сушеных каракатиц из Кайгана.

На лице хозяина что-то дрогнуло. Он молча, не сводя с меня глаз, ткнул пальцем в сторону узкой, тёмной лестницы в углу зала.

– Наверх. Вторая дверь слева. Но он, может, занят.

– Он нас примет, – сказала я и, не дожидаясь ответа, пошла к лестнице. Рёта последовал за мной.