Путь бамбуковой флейты

48. Упавшие покровы тайны

Зал взорвался криками. Со всех сторон летели вопросы, обвинения и требования порядка. Даже императорский церемониймейстер не мог унять этот гвалт. Акихиро сидел, прикрыв рот веером, и его глаза, полные холодного, хищного восторга, перебегали с Сацуки на меня, на Кайдо, на бледное лицо Ичиро.

Когда присутствующих успокоили, Акихиро вновь взял слово.

— Какое совпадение, госпожа Курокава, просто очаровательно. Уверен, впрочем, что для вас оно таковым не стало. Безусловно императорским дознавателям ещё предстоит проверить всю новую открывшуюся информацию. Но прежде чем сегодняшний суд прервется для дознания, нам бы хотелось услышать, нет ли у вас, госпожа, знания о причинах, побудивших Онибаси Сацуки оклеветать собственного даймё?

— Есть, — кивнула я. — все дело в том, что она не выступала против своего даймё. Так как господин Курокава Ичиро — не тот, кому она присягала. Я уверена, что императорские дознаватели во всем разберутся, но лишь могу предположить, что Сацуки подбросила поддельные доказательства сговора против императора Тэнно, чтобы ослабить два клана — Курокава и Сирайо. Тем самым возвысился бы тот клан, которому она верна.

— О, тайная присяга? — оживился Акихиро.

— Всё верно, Кудзё-син, — вежливо поклонилась я. — Когда Сацуки наняли для того, чтобы тренировать меня, она сообщила, что родом из деревушки Бэнто в уделе Кае́ши и не состоит на службе ни в каком клане. Но позже я узнала, что это не так. В деревне Бэнто никто не слышал ни про какую Онибаси Сацуки, но зато многие слышали про громкую историю развода некой Миюки Яваро, муж которой — кузнец — набросился на нее с побоями и сломал руку. После чего разгневанная Яваро-син обратилась к даймё удела, в котором проживала. И тот поддержал ее гнев и помог оформить все нужные для законного развода документы так, как до́лжно, что, конечно, обязало Яваро-син долгом чести в его отношении.

— Да, я помню эту историю, громкое дело, — подтвердил Акихиро, и в глазах его мелькнула тень понимания.

— Так вот я свидетельствую, что никакой Онибаси Сацуки никогда не существовало. А настоящее имя моей наставницы — Миюки Яваро. И родом она не из деревни Бэнто, а из другой, что находится в уделе… Кайдо. А значит целью подлога, который осуществила лже-Сацуки, было возвышение клана Кайдо.

Пока я рассказывала, все в зале впились в меня взглядами. Но я выделила для себя два лица. Рёта стоял, плотно сжав губы, но я знала его уже достаточно хорошо, чтобы разглядеть в его глазах изумление и печаль, что я не посвятила его во все детали. Вторым был Ичиро. Прежде безразличный к происходящему, он сверлил меня взглядом, в котором бурлило столько эмоций, что я бы не решилась расплетать этот клубок самостоятельно.

Сацуки же, наоборот, больше не смотрела на меня. Она смотрела на моего отца. И в её взгляде не было ни оправдания, ни страха, лишь слепое обожание.

Стоило мне закончить, назвав во всеуслышание клан Кайдо, как Такамитсу снова вскочил со своего кресла.

— Ложь! Гнусная клевета!

— Господин, — сказала Сацуки, и её голос перекрыл шум. — Ради величия Кайдо. Ради будущего, где слабые союзы с окраинными кланами не будут тянуть нас в пропасть. Он должен был пасть. А его удел… достался бы вам, как законному покровителю его наследника и… его вдовы.

Она говорила это открыто, как будто это была не измена императору, а доклад о выполненном задании. Кайдо Такамитсу стоял, и, казалось, старел на глазах. Весь его гнев, всё его высокомерие обратились теперь внутрь, в ледяное, всепоглощающее понимание. Его собственная собака укусила его за руку, и теперь весь двор видел это.

— Нет… — Его голос сорвался. — Я никогда не отдавал подобного приказа…

Сацуки безумно улыбнулась. Это было самое страшное, что я видела за всё время в этом мире.

— Я прочитала в вашем сердце, — сказала она многозначительно.

— Взять её! — рявкнул наконец Акихиро, вскакивая. Стража у дверей ринулась вперёд.

Но Сацуки не стала ждать. Её катана выскочила из ножен с шипением рассекаемого воздуха. Но она не бросилась на стражу. Вместо этого она совершила стремительный, нечеловечески быстрый бросок — через весь зал, прямо к тому месту, где на коленях стоял Ичиро. Её глаза горели одной целью: если уж падать в пропасть, то утянув за собой главную добычу.

— Ичиро! — неосознанно закричала я.

Мой супруг, скованный цепями, не мог бы ей противостоять. Рёта, находившийся ближе всех, рванулся наперерез, выхватывая меч. Но и он опоздал бы.

И тут чёрная молния спикировала с высоты потолка, словно один из драконов, что были нарисованы на нем, ожил. Кар, вернее — Бэмби в его теле, со всей силой и яростью, на какие только было способно птичье тело, врезался Сацуки прямо в лицо. Когти впились в кожу, клюв яростно бил по глазам. Сацуки вскрикнула от боли и неожиданности, её идеальный выпад сорвался. Она отмахнулась от птицы свободной рукой, отбросив его, но потеряла секунду. Этой секунды хватило Рёте. Его меч со звоном встретил её катану, отклонил удар в сторону. В следующее мгновение стража навалилась на неё, сбивая с ног.

В зале царил хаос. Бэмби, оглушённый, упал рядом со мной. Я подхватила его, чувствуя, как бьётся маленькое сердце. Он хрипло каркнул.

«На этот раз, кажется, я реально помог», — прошептал он. — «Но это мне совершенно не понравилось».

Я прижала его к груди, не в силах вымолвить ни слова.

Когда стражники повалили Сацуки на пол, Акихиро поднялся, выпрямившись во весь рост. Его лицо было торжествующим.

— Кажется, картина проясняется! — его голос наконец перекрыл гам. — Измена, интрига, подлог… и всё это — дело рук одного из кланов, пытавшегося руками Императорского суда устранить политических соперников? В этом предстоит разбираться императорским дознавателям. Стража, заключить эту женщину в темницу! Её показания будут крайне важны!

Сацуки, с окровавленным лицом, больше не сопротивлялась. Её увели. Её последний взгляд был обращён не на меня и не на отца. Он был пустым и направленным куда-то вдаль, будто она уже покинула это место.