Путь бамбуковой флейты

21. Безмолвный знак внимания 

Прошло несколько дней, и лихорадка у Мамору тоже прошла — с той же стремительностью, с какой и накатила. Крепкий от природы организм юного наследника, подкрепленный своевременной помощью, целебными отварами Такэши и, возможно, моим неустанным надзором, позволил ему быстро встать на ноги. Впрочем, его выздоровление не сделало его ко мне добрее. Напротив, он, казалось, испытывал жгучую досаду от того, что присматривала за ним «чужачка из Кайдо». Хотя я много раз объясняла, что желаю это исключительно с ведома и по просьбе самого Такэши. Когда Мамору полегчало, он просто игнорировал мое присутствие, проходя мимо с высоко поднятой головой, но, по крайней мере, я больше не слышала угроз в свой адрес. Это я считала прогрессом.

Однако общая ситуация в поместье «Воронья скала» оставалась напряженной. Люди продолжали болеть. Волна инфекции, пусть и не такая сокрушительная, как в первые дни, все еще катилась по «Вороньей Скале», выкашивая самых слабых. Но даже я, с моими ограниченными познаниями в медицине, видела разницу. В лазарете теперь пахло не только болезнью, но и травами, золой и чистым бельем. Благодаря внедренной мной системе ухода и строгому распределению обязанностей, смертность пошла на спад. Мы все ещё лечили заболевших, но и предотвращали новые заражения, и это работало.

Такэши, некогда сгорбленный под тяжестью безнадежности, теперь двигался по лазарету с новой энергией. Он до сих пор не раздавал мне комплиментов, но его редкие кивки в мой адрес и короткие фразы вроде «госпожа Курокава, проверьте состояние этих больных, прошу вас» звучали как высшая похвала. Я стала его негласным заместителем, и это давало мне призрачное, но такое необходимое чувство собственной значимости.

Что касается Ичиро, то мой номинальный супруг продолжал оставаться призраком, невидимым хозяином замка. Трапезничала я по-прежнему в одиночестве, да и во время моих редких вылазок за пределы «Дома заходящей луны» и лазарета я его не встречала. Он был тенью за стенами своей башни, погруженный в дела обороны и бесконечные советы с командирами. Однако, через пару дней после выздоровления Мамору, ко мне в покои пожаловал один из младших слуг и, низко кланяясь, вручил мне небольшую, но изысканную лакированную шкатулку.

— От господина Курокавы, — пробормотал он, избегая смотреть мне в глаза.

Я открыла ее. Внутри, на бархатной подкладке, лежал гребень из сандалового дерева, инкрустированный изящными пластинками зеленого нефрита. Работа была тонкой, дорогой, но… бездушной. Это не был подарок мужчины женщине. Это был жест даймё в отношении вассала, награда за услугу. Ни единой строчки, ни слова, переданного через слугу. Просто гребень. Я закрыла шкатулку с горькой усмешкой.

— Ну что ж, и на том спасибо.

«А чего… по-моему миленький гребень, чем-то немного похож на ками из обители», — заметил Бэмби.

— По крайней мере, Ичиро меня заметил.

«А говорила, что предпочитаешь, чтобы тебя игнорировали».

— Ситуация поменялась, ты же сам видишь.

Этот безмолвный знак внимания, пусть и холодный, придал мне смелости. У меня был союзник в лице Такэши. Было доказательство, что мои методы работают. Теперь нужно было идти дальше. Нужно было устранить корень проблемы — разгневанного ками колодца.

Следующей моей целью стал управляющий поместьем, достопочтимый Гэндзи. Его кабинет располагался в одном из низких зданий рядом со складами. Это был сухопарый, костлявый мужчина с лицом, напоминающим высохшую грушу, и вечно подозрительным взглядом. Он был прагматиком до мозга костей, и разговор с ним требовал иной тактики, нежели с уставшим лекарем. Давить не следовало.

Я вошла в кабинет без стука, застав его за изучением каких-то свитков с отчетами. Кар, как обычно, сидел у меня на плече, а футляр с Бэмби был надежно спрятан в складках моего кэсамо.

— Гэндзи-син, — начала я, прежде чем он успел поднять голову и выразить недовольство моим вторжением.

— Госпожа, — его голос прозвучал как скрип несмазанной телеги. — Чем обязан?

— Лекарь Такэши просил меня передать вам свое беспокойство, — солгала я, глядя ему прямо в глаза. Я не утверждала, что это прямая просьба, но намеренно строила фразу так, чтобы это можно было понять именно так. — Несмотря на все усилия в лазарете, люди продолжают заболевать. И он, как человек глубоко сведущий, высказал предположение.

Я сделала паузу, давая Гэндзи приготовиться услышать мнение авторитетного специалиста. И Бэмби, конечно, тоже не смолчал:

«Прикрываешься белым халатом? Ловко».

— Лекарь Такэши считает, — продолжила я, — что источник заразы может находиться в земле, рядом с главным колодцем. Все стоки с дворов, все нечистоты… они отравляют почву. И эта отрава просачивается в воду. Такэши видит прямую связь с болезнью.

Гэндзи нахмурился, его цепкий ум уже начал взвешивать издержки и потенциальную выгоду.

— Колодец… — пробормотал он. — Его уже чистили в прошлом году.

— Но стоки никто не отводил, — парировала я. — Лекарь Такэши полагает, что нужно прорыть новые канавы, чтобы отвести грязную воду подальше от колодца. Очистить землю вокруг. И впредь наладить выброс отходов иным образом, так, чтобы нечистоты не смешивались с водой, которую все обитатели «Вороньей скалы» употребляют как еду и питьё. Это может переломить ход болезни.

Гэндзи тяжело вздохнул, потирая переносицу.