Путь Бедуина 2 или Неотступный Проводник

Глава 18 Острые Слова и Горький Смех Под Палящим Солнцем

Абу: (Его голос хриплый, он пытается заговорить, чтобы разрядить обстановку, но слова даются с трудом.) Хоть бы птицу какую-нибудь увидеть... Живую. Не то, что было там. (Он кивает назад, вспоминая трупы грабителей.)

Алия: (Ее лицо покрыто тонким слоем пыли, но взгляд острый. Она сжимает руку Абу, и ее голос, хоть и уставший, звучит твердо и едко.) Не мечтай, Абу. В этих дюнах живое только солнце, чтобы нас поджарить, и наш проводник, чтобы... (она бросает взгляд на Арестса) ...устроить нам личную экскурсию по Преисподней.

(Арестс не оборачивается, но Алия чувствует, как его фигура чуть напрягается. Это едва заметное движение, но она улавливает его. Между ними словно пробегает электрический разряд, создавая очередную невидимую связь.)

Абу: (Пытается улыбнуться, но выходит скорее гримаса.) Ну, по крайней мере, он знает дорогу. И... умеет убеждать нежелающих общаться. Очень убедительно.

Алия: (Фыркает, в ее голосе сквозит горькая усмешка.) Убедительно? Я бы сказала, *окончательно*. Надеюсь, ты не забыл, где у тебя запасная коса, если эта затупится об головы очередных идиотов, которые решат поинтересоваться нашей водой. Или ты просто вытатуируешь себе новую на лбу?

(Арестс снова чуть напрягается. На этот раз он не делает никаких движений, но Алия чувствует, как ее слова пронзают его обычную непроницаемость, вызывая невидимую реакцию. Это ощущение придавало ей странное, опасное удовлетворение.)

Арестс: (Его голос ровен, как всегда, но теперь кажется чуть более... сухим. Это было почти как его версия "ответа на шутку".) Мои инструменты всегда остры. Как и твои слова, Алия.

Алия: (Ее глаза сужаются. Она понимает, что он не просто отмахивается, а отвечает ей на ее же языке, пусть и в своей ледяной манере. Это было очередное, пугающее "смежное" мгновение.) О, так ты все-таки умеешь слышать что-то, кроме шепота древних проклятий и лязга собственных орудий? Какое открытие! Может, у тебя под капюшоном есть еще и чувство юмора? Очень *черного* юмора, конечно. Под стать твоим знакам.

(Абу нервно кашляет, чувствуя, как атмосфера между Алией и Арестсом накаляется, несмотря на шутливый тон Алии.)

Абу: Алия... может, не стоит так с проводником? Он все-таки... ну, нас спасает. Своим... способом.

Алия: (Не отрывает взгляда от Арестса, который теперь медленно поворачивает голову, и Алия чувствует его пристальный, оценивающий взгляд, словно он взвешивает ее каждое слово, каждую интонацию.) Спасает? Абу, он спасает нас так, как хищник спасает свою добычу от других хищников, чтобы потом сожрать самому. Разница лишь в том, что наша "добыча" – это Живая Вода. И наша жизнь.

Арестс: (Его голос, непривычно, кажется, на мгновение становится чуть громче, прорезая ветер.) Заблуждение. Хищник забирает все. Я требую только прохода.

Алия: (Поднимает бровь, ее губы искривляются в тонкой, саркастической улыбке. Это был ее способ справиться со страхом, с его властью, с этой жуткой близостью, которая теперь существовала между ними.) О, так ты такой благородный хищник? Ну, конечно. "Волк в овечьей шкуре" же, а не "волк в волчьей шкуре". Это было бы слишком прямолинейно для такой таинственной фигуры, как ты. Неужели ты ждешь от нас "спасибо" за то, что ты не доел нас сам, а просто позволил увидеть, как ты это сделал с другими?

(Арестс останавливается. Полностью. Он медленно оборачивается. Солнце снова позади него, но Алия чувствует его взгляд, пронзающий ее насквозь. Между ними повисает напряженная тишина. Абу напрягается, готовый к худшему. Этот момент был пронизан невысказанными эмоциями, словно лед и пламя столкнулись в центре пустыни.)

Арестс: (Его голос становится очень тихим, почти шепотом, который, тем не менее, звучит угрожающе отчетливо.) Благодарность не требуется. Понимание – возможно. Ты все еще не понимаешь, Алия.

Алия: (Ее сердце бешено колотится. Она чувствует его близость, его холодную, опасную энергию, которая одновременно притягивает и отталкивает. Она ненавидит его, но не может оторвать от него глаз, словно загипнотизированная. Это было самое сильное "смежное" мгновение из всех – обнажение их душ перед лицом смерти, замаскированное под словесную перепалку.) А что, по-твоему, я должна понимать? Что ты — наш палач, который решил побыть проводником? Или что твои татуировки – это просто рекламный буклет? "Приглашаем в мир смерти, все включено: чума, коса и волчья ухмылка."

(Арестс делает еще один шаг к ней. Его рука медленно приподнимается. Алия инстинктивно дергается, но не отступает, ее глаза прикованы к его движениям. Абу готов броситься вперед, но остается на месте, словно парализованный этой напряженной сценой.)

Арестс: (Его голос, теперь почти беззвучный, звучит прямо над ней. Его рука не касается ее, но указывает на горизонт, где воздух мерцает от жары, а песок, казалось, тянет вниз.) Ты должна понимать, что пустыня – это не место для слабости. Здесь нет места иллюзиям. Здесь есть только выживание. И правда. (Он опускает руку, и Алия чувствует, как напряжение спадает, но не исчезает.) А мои знаки... они предупреждают. Не только других. Но и тебя.

Алия: (Ее дыхание прерывистое. Она чувствует, как его слова, его близость, его взгляд, хоть и скрытый, проникают в нее. Она ненавидит его за эту власть, за эту жестокую правду, но не может отрицать ее. Она ненавидит его, но он – ее якорь в этом безумном мире. Это была не любовь, не дружба, а извращенная, глубокая связь, рожденная на краю бездны.) И о чем же они предупреждают *меня*? О том, что мне нельзя слишком много шутить, чтобы не получить косой по затылку?

Арестс: (На мгновение Алия клянется, что видела, как уголок его губ, скрытых капюшоном, дернулся в чем-то похожем на очень, *очень* тонкую, почти незаметную ухмылку. Или это просто игра света? Он отворачивается, его фигура снова становится тенью.) Они предупреждают о том, что нужно видеть сквозь маски. Всегда. Даже сквозь те, что ты носишь сама. Продолжим.

(Он снова движется вперед, оставляя Алию и Абу стоять на раскаленном песке. Алия смотрит на его удаляющуюся спину. Ее сердце бешено колотится, в ней бушует вихрь эмоций: гнев, страх, отвращение, но и странное, почти болезненное притяжение. Она ненавидит его, но его слова, его присутствие, его жестокая правда – все это навсегда изменило ее. Между ними, в пыли и жаре пустыни, продолжал разгораться этот странный, опасный огонь, который их связывал.)