Путь Бедуина 3 или Волк, Королева и Неудачник

Глава 3: Законы подлости, песка и болтовни

Глава 3: Законы подлости, песка и болтовни

(День третий пути. Палящее солнце в зените. Герои бредут по бескрайней равнине из твердого, потрескавшегося такыра. Воздух дрожит от жары. Абу тащит ящик Азулы, который теперь скрипит иначе, нагруженный тремя пустыми флягами. Алия пытается укрыть голову плащом. Азула идет бодро, обмахиваясь веером. Арестс впереди, как тень.)

Азула: (громко вздыхает, заглушая скрип колес) Знаете, я начинаю подозревать, что наш маршрут прокладывал не великий стратег, а очень печальный мул. Мы идем по единственному месту в пустыне, где нет даже намека на тень. Даже у змей тут, наверное, солнечный удар.

Абу: (задыхаясь) Может... может, он знает короткий путь?

Азула: Короткий путь куда, милый? В царство вечной жажды? Он, возможно, ведет нас прямиком к тому месту, где солнце ночует. Чтобы мы могли лично пожаловаться.

Арестс: (не оборачиваясь) Такыр твердый. Нет зыбучих песков. Нет засад.

Алия: Зато есть гарантированный тепловой удар. Прекрасный компромисс. Умрешь не от стрелы в спину, а от собственного расплавленного мозга. Поэтично.

Азула: О, она учится! Чувствуется влияние моей тонкой, как удар кинжала, риторики. Арестс, ты слышишь? Твоя подопечная начинает мыслить категориями изящной кончины. Я горжусь.

Арестс: Мыслить она начала, когда перестала каждые полчаса спрашивать «далеко ли».

Алия: (сквозь зубы) Потому что я уже поняла, что твой «недалеко» означает «еще три дня через адскую сковородку».

Азула: Браво! Она выучила базовый язык Арестса! Следующий урок: как интерпретировать его вздохи. Короткий вздох – раздражение. Длинный – смертельная опасность. Отсутствие вздохов – ты уже мертв, но еще не понял этого.

Абу: А... а если он кашляет?

Азула: Это значит, что он проглотил мою шутку и она застряла у него в горле, не найдя выхода в виде смеха. Редкое, но победоносное явление. Кстати, о горле... (Она останавливается, заставляя Абу чуть не врезаться в нее ящиком). Кажется, наш юный зек несет что-то ценное. И тяжелое. И пустое.

Абу: Фляги... вы сказали их нести...

Азула: Я сказала их наполнить при первой возможности. Ты пронес мимо трех скал с condensation, пятачков мокрого песка и даже не заподозрил подвох! Ты тащишь воздух, дорогой! Тяжелый, горячий, бесполезный воздух!

Абу: (в панике) Но вы не сказали, где их наполнять!

Азула: А вода сама должна была сказать: «Эй, парень с ящиком, посмотри сюда!»? Искусство выживания, дитя мое, включает в себя не только умение не падать, но и видеть, где можно не умереть от жажды. Арестс, твое цу-цу проморгало три источника. Три!

Арестс: (останавливается, наконец оборачиваясь. Его лицо в тени капюшона неразличимо) Они были отравлены. Синий мох у кромки.

Азула: (замирает на секунду) А, ну если так... (Обращаясь к Абу) Видишь? Мох. Синий. Ядовитый. Ты что, хотел нас отравить? Замышлял тихий бунт?

Абу: (чуть не плача) Я не видел никакого мха!

Алия: Потому что ты смотрел на свои ноги, Абу! Всегда под ноги! Как будто там твой личный враг, который только и ждет, чтобы подставить подножку!

Азула: А возможно, он и есть. Его собственная тень, например. Или дух несвязанных сандалий. Ладно, оставим в покое наше несчастье в человеческом обличье. (Садится прямо на раскаленный такыр, будто на шелковую подушку). Перекур. Вернее, пере-жажда. Предлагаю обсудить наши дальнейшие планы, пока мы не превратились в вяленое мясо.

Арестс: План есть. Идти дальше.

Азула: Блестяще. Глубокомысленно. Я имела в виду детали, драгоценный мой глыба. Например, что мы будем есть, когда сухари кончатся? Будем жевать песок и приправлять его сарказмом?

Алия: Уверена, Арестс предусмотрел меню «Жареный скорпион с гарниром из отчаяния».

Арестс: Есть сушеные финики в моем рюкзаке. Саранча – белковая пища. Кактусы.

Абу: (сконфуженно) Я... я однажды пытался поймать саранчу. Поймал кактус. Колючкой в ладонь.

Азула: (смотрит на небо, как бы ища ответа у богов) Он ловит кактусы. В пустыне. Где кактусы, замечу, НЕ ДВИГАЮТСЯ. Это талант почти мистический. Ладно, с провизией ясно – финики, случайные насекомые и надежда. А что насчет развлечений? Долгие ночи, холод, только звезды и наша милая компания. Я предлагаю ввести культурную программу. Я, например, могу читать стихи.

Алия и Абу: (почти синхронно) Нет.

Азула: О, резко! Но справедливо. Тогда, может, Арестс расскажет нам сказку на ночь? Какую-нибудь легенду о древних духах песка, которые забирают тех, кто слишком много ноет?

Арестс: Есть легенда о Камне-Змее. Кто разбудит его своим голосом, тот будет служить ему вечно, расчищая песок с его чешуи.

Алия: Звучит как метафора нашей текущей ситуации.

Азула: Браво, опять! Она сегодня в ударе! Действительно, очень похоже. Только наш Камень-Змей – немой и предпочитает убийственные взгляды шипению. Ладно, раз уж мы заговорили о служении... Абу, сколько раз тебе нужно уронить что-то важное, чтобы понять гравитацию?

Абу: Я ничего не ронял сегодня!

Азула: Потому что ты ничего важного сегодня и не держал! Ты держал пустые фляги и ручку этого ящика. Это не считается. Вот если бы тебе дали, скажем, священный артефакт...

Арестс: Не давать.

Азула: Мудро. Очень мудро. Я даже не спрошу, откуда у тебя такой болезненный опыт. Так, следующий пункт. Наши роли. Я – остроумие и выживание. Арестс – навигация и угроза. Алия – скепсис и выживание. Абу... Абу – предупреждение. Живое, ходячее предупреждение о том, что может пойти не так.

Абу: (обиженно) Я могу быть полезным!

Азула: Несомненно! Ты уже полезен. Ты – наш барометр неудач. Если с тобой все хорошо, значит, беда затаилась и выжидает момента. Если с тобой что-то случилось – значит, беда уже здесь, и мы хотя бы знаем, чего ожидать. Это ценная информация.

Алия: Может, ему дать что-то небьющееся? И неострое. И неядовитое. И не взрывоопасное.

Арестс: Пустой бурдюк. Для сбора condensation ночью.

Абу: (немного оживляясь) Да! Я могу это! Я видел, как это делают!