Путь Бедуина 3 или Волк, Королева и Неудачник

Глава 7: Голод, галлюцинации и монолог под звездами

Глава 7: Голод, галлюцинации и монолог под звездами

(Ночь. Лагерь разбит в небольшой, ветреной ложбине. Костра нет – Арестс снова запретил. Они сидят, тесно прижавшись друг к другу для тепла. Луна освещает их бледные лица. Желудок Абу предательски урчит. Громко.)

Азула: (Не открывая глаз) А вот и наш внутренний бархан подает голос. Что он сообщает, переводчик? Просит фиников или объявляет о начале восстания внутренних органов против некомпетентного руководства?

Абу: (Сконфуженно) Это не я! То есть я... но я не могу это контролировать!

Алия: Он прав. Это чистая физиология. Которая напоминает нам, что финики закончились, саранчу мы так и не поймали, а тамариск – это не еда, а зеленое наказание.

Арестс: (Из темноты) Голод – это часть пути. Отвлекает от боли в ногах.

Азула: О, глубокая мысль! «Голод – не тетка, а тренер по выносливости». Напишем на наших будущих, еще не придуманных гербах. Абу, твой живот просто опережает время. Он уже оплакивает те финики, которые мы могли бы съесть завтра, если бы не съели их вчера.

Абу: Может, попробовать еще раз найти саранчу? Я буду очень быстрым!

Азула: Дорогой, ты в темноте. Твоя «быстрота» в темноте обычно заканчивается объятиями с кактусом или поцелуем земли. Мы останемся без ужина, но с очередной травмой, которую придется объяснять. Лучше уж слушать симфонию твоего желудка. В нем есть что-то от оперного певца в агонии.

Алия: Я начинаю видеть галлюцинации. Мне кажется, что сухой куст вон там – это жареный ягненок на вертеле.

Азула: А мне вот кажется, что наш молчаливый страж – это гигантская, слегка обветренная копченая колбаса. Очень сдержанная на вкус, с нотками загадки и легким послевкусием печали.

Арестс: (Сухо) Не пробуйте.

Азула: Не волнуйся, дорогой. Я не кусаю свои источники сарказма. Это неэтично. Алия, если уж галлюцинировать, то с размахом. Вот видишь тот крупный камень? Для меня он – фонтан с шербетом. А эти перекатывающиеся по ветру перекати-поле – закусочные на колесах, которые от нас сбегают, потому что мы выглядим слишком голодными.

Абу: Я... я думаю о хлебе моей матери. Теплом. С хрустящей корочкой. Он пах так...

Азула: Прекрати! Не усугубляй! Ты вызываешь у меня слюноотделение, а в этой пустыне каждая капля влаги на счету! Думай о чем-то несъедобном. О... о таблицах умножения! О политике соседнего эмирата! О философских парадоксах!

Алия: О том, почему наш проводник, зная о долгом пути, не нагрузил верблюда провизией, как нормальный человек?

Арестс: Верблюд привлекает внимание. А еда – отягощение. Выбор между скоростью и комфортом.

Азула: И, как видим, выбор пал на «скорость к истощению». Блестяще. Я просто чувствую, как мои щеки вваливаются, приобретая аристократическую худобу. Скоро я буду выглядеть как очень саркастичный скелет.

Абу: (Вдруг оживляясь) А может, есть корни? Или... грибы?

Азула: В пустыне? Грибы? Дорогой, здесь даже плесень сдается и уходит в виде сухой пыли. Что касается корней – все, что имеет корни и выглядит съедобным, обычно содержит нейротоксин, который заставит тебя танцевать джигу перед тем, как отправить к праотцам. Мы же не хотим, чтобы твой последний танец был таким же нелепым, как твои падения, правда?

Алия: Значит, просто терпеть?

Азула: Нет, милая. Значит – отвлекаться. Рассказывать истории. Мечтать вслух. Например, я мечтаю о том дне, когда мы найдем этот проклятый «источник» или «сердце», или что там еще, и он окажется гигантским фонтаном... не воды, а густого, жирного супа. С луком. И морковкой.

Абу: С мясом...

Азула: Не перебивай мой кулинарный триллер! Итак, суп. И вокруг него растут... нет, не пальмы... растут кусты, усыпанные горячими лепешками. И сидят там толстые, довольные духи пустыни и приглашают нас: «Кушайте, странники, на здоровье! Мы тут все уже съели, что могли, теперь ваша очередь!»

Алия: (Слабый смешок) Твои галлюцинации гораздо интереснее моих.

Азула: Это потому что я профессионал. Голод для меня – не враг, а соавтор. Так, Арестс, твоя очередь. О чем мечтает ледяной стратег, кроме, очевидно, о тишине и отсутствии глупых вопросов?

(Пауза. Все ждут, не дыша. Даже урчание в животе Абу затихает.)

Арестс: (После долгого молчания, его голос звучит призрачно в темноте) О тишине. Без ветра. Без скрипа песка. Без... мыслей.

Азула: (Тихо) Вот видите? Даже его мечты аскетичны. Ни супа, ни лепешек. Просто... ничего. Это либо высшая форма просветления, либо результат того, что тебе слишком часто стучали по голове. Я склоняюсь ко второму.

Абу: А я... я бы сейчас съел даже ту похлебку из пиявок, про которую вы рассказывали.

Азула: О, это уже отчаяние! Ты опускаешься до моих военных историй в поисках гастрономического утешения! Это новый низ! Я впечатлена. Ладно, раз уж мы скатились в гастрономический ад, признаюсь: я однажды ела жареного скорпиона. На вкус – как хрустящее разочарование с нотками страха.

Алия: И как, помогло?

Азула: Помогло не умереть с голоду. Но оставило чувство, что я совершила что-то неотвратимо глупое. Как и большинство моих поступков, впрочем. Эй, смотрите! Падающая звезда! Быстро, загадывайте желание, пока не передумала!

(Все невольно поднимают взгляд к узкой полоске неба между дюнами.)

Абу: (Шепотом) Я хочу, чтобы мы нашли еду.

Алия: Я хочу, чтобы этот поход когда-нибудь закончился.

Азула: А я хочу, чтобы их желания исполнились... но достаточно драматично, чтобы мне было о чем рассказать потом. А то скучно же.

Арестс: (Его голос нарушает мгновение) Это не звезда. Это сигнальная ракета. С северо-востока. Далеко.

(Все замирают. Голод моментально забыт.)

Азула: (Вся игривость исчезает) Ой-ей. Знаешь, я внезапно перестала хотеть суп. У меня появилось предчувствие, что наше маленькое голодное путешествие вот-вот станет немного более... событийным. И, как обычно, не в сторону буфета.

Алия: Чья ракета? Друзья? Враги? Случайные путники, которые тоже мечтают о жареном ягненке?