Путь Бедуина 3 или Волк, Королева и Неудачник

Глава 11: Лунный свет, стражи и глупые вопросы

Глава 11: Лунный свет, стражи и глупые вопросы

(Ночь. Лунный свет заливает долину, превращая камни в призрачные серебряные глыбы. Герои устроились под гигантским валуном, который служит им одновременно стеной и крышей. Вахту несет Арестс, но на этот раз Азула не спит, сидит рядом, сгорбившись над каким-то мелким предметом из своего сундука. Алия и Абу пытаются спать, но голод и адреналин не дают.)

Абу: (Шепотом в темноте) Азула... а ты не спишь?

Азула: (Не отрываясь от своей работы) Нет, милый. Я медитирую над вечной загадкой: как этот шуруп от моей шестеренки ухитрился сломаться именно сейчас, когда мне больше всего нужна целая шестеренка. Это похоже на личную месть со стороны неодушевленных предметов.

Алия: (Не открывая глаз) Ты же говорила, что твои «игрушки» надежны.

Азула: Надежны против людей, дорогая. Против человеческой глупости, жадности и трусости. Против законов физики и усталости металла они, увы, бессильны. Как и мы все, впрочем.

Абу: А что это за штуковина? Та, что ты чинишь?

Азула: (Вздыхает, откладывая инструмент) Если я тебе расскажу, ты пообещаешь не пытаться ее починить, не потрогать и, боги, не уронить? Это довольно хитрый механизм для тихого снятия стражей. Представь арбалет, который стреляет не болтами, а... сном. Ну, в теории. На практике пока что он стреляет разочарованием и скрежетом металла.

Арестс: (Его голос доносится из темноты чуть левее) Он никогда не работал как надо.

Азула: Он работал! Один раз! В того парня с татуировкой дракона на лице! Помнишь? Он просто... уснул на полчаса позже, чем планировалось. И проснулся с легкой мигренью. Детали!

Алия: Значит, на наемников мы не можем рассчитывать. А на что можем? Кроме твоего красноречия и его... леденящих взглядов.

Азула: О, у нас целый арсенал! У нас есть фактор неожиданности – они ждут профессионалов, а получат нас. У нас есть фактор Абу – непредсказуемый, как ураган в песочных часах. У нас есть твой здоровый скепсис, который не даст нам сделать что-то совсем уж героически тупое. И у нас есть его, — (кивает в сторону Арестса), — мрачная убежденность в том, что все кончится плохо, что обычно является отличной мотивацией избежать этого «плохо».

Абу: А магия? У тебя есть какая-нибудь магия?

Азула: (Смеется тихим, колким смехом) Магия? Дорогой, магия – для ленивых и богатых. У кого есть время на заклинания, когда можно просто хорошо прицелиться или подсыпать слабительного в котел врага? Нет, у меня нет магии. У меня есть здравый смысл, цинизм и несколько очень острых предметов. В долгосрочной перспективе это надежнее.

Алия: А у него? — (Тихо, имея в виду Арестса). — Эти татуировки... они просто картинки?

(Наступает пауза. Даже Азула затихает. Слышно, как Арестс медленно выдыхает.)

Азула: (Очень тихо, почти конспираторским тоном) Видишь ли... это вопрос из разряда «спроси у грозы, зачем она гремит». Они что-то значат. Для него. Смерть с косой... это не украшение. Это напоминание. Волк в овечьей шкуре... это не про красоту. Чумной Доктор... он вообще не любит о нем говорить. Скажем так: это не магия в твоем понимании. Это... контракты. С чем-то. Или память. Или и то, и другое. Не спрашивай. Если захочет – сам расскажет. Но он не захочет. Потому что это его способ носить свою историю на коже. В прямом смысле.

Абу: (После раздумья) А у тебя есть татуировки?

Азула: (Снова оживляется) О, конечно! У меня на левой ягодице изображен крошечный, очень рассерженный верблюд! Шучу. Нет, у меня нет. Моя кожа – чистый лист для написания на нем новых саркастических комментариев по поводу происходящего. Татуировки – это как шрамы, которые ты выбрал сам. У меня хватает шрамов, которые я не выбирала.

Арестс: (Внезапно) Тише. Слышите?

(Все замирают. Ветер доносит отдаленные, едва уловимые звуки: металлический лязг, приглушенный окрик, потом – короткий, отрывистый лошадиный храп.)

Абу: (Шепотом полным ужаса) Лошади? У них есть лошади?

Азула: (Шепотом, но с деловой заинтересованностью) Ну конечно, у наемников Дома Аль-Марик есть лошади! Они же не варвары какие-то, пешком таскаются! У них, наверное, и палатки шелковые, и повар личный! Мы тут с сухарем восторгаемся, а они, небось, на ночь гуся зажаривают. Несправедливость какая.

Алия: Они близко? Звук был... не так далеко.

Арестс: Достаточно. Они встали на ночь лагерем. В полумиле, за грядой холмов.

Азула: (Задумчиво) Значит, завтра утром они будут свежие, отдохнувшие и на лошадях. А мы – нет. Прекрасный баланс сил. Просто сказочно.

Абу: Что мы будем делать?

Азула: Что мы будем делать? Мы будем спать, Абу! Потому что завтра нам понадобятся силы, чтобы... э-э-э... очень быстро идти пешком. А теперь – никаких больше вопросов. Закрывай глаза и думай о том сыре, что ты сегодня нашел. Это наше самое светлое воспоминание за последнюю неделю. Держись за него.

(Воцаряется тишина, на этот раз настоящая, нарушаемая только далеким, невнятным шумом чужого лагеря и скрипом того самого шурупа в руках Азулы.)