Путь Бедуина 3 или Волк, Королева и Неудачник

Глава 16: Послевкусие победы и предвкушение расплаты

Глава 16: Послевкусие победы и предвкушение расплаты

(Ночь. Герои лежат, сытые и довольные, в той же нише. Желудки больше не урчат. Настроение приподнятое, даже у Арестса, который сидит, прислонившись к скале, и его поза кажется чуть менее напряженной. Луна освещает довольные лица Абу и Алии. Азула что-то мурлычет себе под нос.)

Абу: (Зевнув, потягиваясь) Я... я не помню, когда последний раз так наедался. Мне даже спать не хочется. Хочется... лежать и чувствовать это тепло внутри.

Алия: (Улыбаясь в темноте) Согласна. Один приличный ужин – и мир кажется не таким уж враждебным. Даже наёмники где-то там не кажутся уже такими страшными.

Азула: (Не открывая глаз) О, осторожно, осторожно! Сытость – коварная штука. Она усыпляет бдительность и притупляет инстинкт самосохранения. Через час ты начнёшь думать, что можешь лично победить всех десятерых в честном бою. А через два – что Песчаное Горло было просто приятной прогулкой. Не поддавайтесь! Наслаждайтесь, но помните: завтра снова будет больно.

Арестс: Она права. Удовольствие временно. Бдительность – постоянна.

Азула: Слышишь? Даже наш монолит мрачной логики согласен со мной! Это исторический момент! Записывайте дату: «В ночь после кражи окорока, Арестс публично поддержал точку зрения Азулы». Правда, звучит как диагноз, но всё же.

Абу: А что они делают сейчас, вы думаете? Эти наёмники?

Азула: О, я представляю! Их командир ходит перед костром и читает нотацию о бдительности. Повар сидит, понурившись, и чистит картошку в качестве наказания (если у них, конечно, есть картошка, счастливчики). А остальные смеются над ним и рассказывают друг другу байки о том, как однажды у них стащили целый бочонок вина, а оказалось, это выпил их же командир в забытьи. Солдатские будни.

Алия: А мы для них теперь – легендарные шакалы-призраки. Похитители окорока.

Азула: Именно! Мы вошли в их фольклор! «О, берегись, Санчо, а то придут те самые шакалы с того ручья и утащат твои портянки!» Мы – кошмар тыловой службы! Я горжусь.

Арестс: Они усилят охрану лагеря. И выставят дозорных на ночь. Нам тоже нельзя спать всем.

Абу: (С энтузиазмом сытого человека) Я могу стоять на вахте! Я теперь полон сил!

Азула: (Скептически) Ох, нет-нет-нет. Сытый Абу на вахте – это гарантия того, что он уснёт через пять минут и будет сниться ему тот самый окорок. И начнёт во сне облизывать скалу. Нет, вахту будем нести по старинке: я, потом Алия, потом наш неспящий монумент. Ты, Абу, спи. Твоя задача – переварить и не храпеть. Храп в этом каньоне звучит, как призывной рог.

Алия: Справедливо. Я вторая. Разбудишь, когда время придёт.

Азула: (Зевнув, но вставая) Ладно, наслаждайтесь сытой дрёмой. Я пойду постою, посмотрю на звёзды и послушаю, не идёт ли за нами разъярённый повар с поварёшкой. Всем приятных снов. И пусть вам приснится не один окорок, а целый табун жареных баранов. С тмином.

(Азула занимает пост у входа в нишу. Наступает тишина, нарушаемая только равномерным дыханием Абу, который почти мгновенно засыпает.)

Алия: (Тихо, Азуле) Спасибо. За сегодня. Это было... безумно. Но хорошо.

Азула: (Не оборачиваясь, голос её звучит тихо и без обычной насмешки) Иногда, милая, нужно немного безумия. Чтобы напомнить, что ты ещё жив. И что даже в этой каменистой пустыне может найтись кусок жареного мяса. И команда идиотов, которая поможет его стащить. Теперь спи. Завтра нам снова понадобится твой здоровый скепсис. Чтобы уравновесить моё безрассудство и его... его всё.

(Алия кивает, укутывается в плащ и закрывает глаза. Азула смотрит на звёзды, и её лицо в лунном свете кажется уставшим, но спокойным. Где-то вдалеке, из лагеря наёмников, доносится одинокий, протяжный оклик дозорного: «Всё спокойно!»)

Азула: (Про себя, едва слышно) Не спокойно, дружок. Совсем не спокойно. У вас украли ужин, а у нас... надежду. Почти честный обмен.