Путь Бедуина 3 или Волк, Королева и Неудачник

Глава 22: Святилище забытых слуг и диалог с эхом (опять)

Глава 22: Святилище забытых слуг и диалог с эхом (опять)

(Туннель расширяется, потолок становится выше. Воздух пахнет теперь не просто пылью, а затхлостью, смешанной с чем-то сладковатым и неприятным. Света Азулы едва хватает, чтобы осветить стены, покрытые грубыми, потускневшими фресками: люди в простых одеждах несут кувшины, склоняются перед жрецами, роют каналы.)

Азула: (Вглядываясь в изображения) О, смотрите-ка! Галерея труда и смирения! Видимо, это были те самые слуги, которые таскали воду для больших ритуалов. Никакой пафосной мистики, только пот и покорность. Мне это нравится. Это честно.

Абу: (Ковыряя сковородкой в стене) А почему они все такие... грустные?

Алия: Потому что таскать кувшины с водой под палящим солнцем для какого-то колючего шара — не самое весёлое занятие. Особенно если знаешь, что это, возможно, разозлит какого-нибудь древнего духа.

Арестс: (Идёт впереди, не обращая внимания на фрески) Не духа. Силу. Они направляли воду, чтобы орошать долины. Чтобы сдерживать пески. Ритуал был практическим. До того, как его превратили в суеверие.

Азула: Ага! Значит, изначально это была не магия, а передовая ирригационная технология, обёрнутая в религиозные обряды, чтобы чернь не задавала вопросов! Классика! Значит, «Сердце» — это не божество, а... что? Источник подземных вод? Геотермальный ключ? Огромный подземный родник, который можно открыть или закрыть?

Арестс: Нечто вроде того. Но знание утеряно. Остались лишь обряды. И страх.

Абу: (Оживляясь) Значит, если мы сделаем всё правильно, мы можем... напоить пустыню? Остановить песчаные бури?

Азула: Или наоборот, устроить всемирный потоп в отдельно взятой пустыне, смыв с лица земли и нас, и наёмников, и весь этот дурацкий Орден! Варианты есть. И все одинаково привлекательны в своей катастрофичности.

(Туннель заканчивается, упираясь в тяжёлую, потрескавшуюся каменную плиту, на которой вырезан всё тот же символ — чаша, проливающая воду на колючий шар. Но чаша здесь выглядит целой.)

Алия: Тупик? Или дверь?

Азула: (Стучит по плите костяшками пальцев) Звучит глухо. Толстая. И старая. Арестс, оракул, у тебя в запасе есть пароль? Или тайный жест? Может, нужно пропеть особую песню? Я могу спеть. У меня ужасный голос, но, возможно, дверь от невыносимости сама развалится.

Арестс: (Подходит, кладёт ладонь на символ чаши. Ничего не происходит). Нужна Вода. Но здесь не место.

Абу: (Осматривая края плиты) Здесь, сбоку, есть щель. И... что-то блестит.

Азула: (Приседая) О, наш детектор блестящего не подводит! Давай, ковырни своей сковородкой. Аккуратно! Если это механизм, не сломай его в энтузиазме.

(Абу осторожно вводит край сковороды в щель и слегка нажимает. Раздаётся тихий, скрипучий звук, и в нише рядом с плитой выдвигается маленький каменный ящичек. В нём лежит несколько потускневших металлических пластин и... маленький, идеально круглый камешек цвета мёда.)

Алия: Что это? Монеты?

Азула: (Берёт камешек, вертит его на свету) О, нет. Это лучше. Это — жетон. Знак отличия. Видишь, тут выцарапана капля и кисть руки. «За верную службу и перенос воды». Самодеятельность древнего профсоюза водоносов! Они оставляли их здесь, как доказательство своей работы. Брали одну пластину, клали камешек. Может, для учёта. Может, для того, чтобы духи видели, кто хорошо потрудился.

Арестс: (Берёт одну из пластин) Здесь отметки. Зарубки. Каждая — день пути к главному источнику. Это карта. Простая. Показывает путь от этого святилища к месту, где совершался главный ритуал.

Абу: Значит, мы можем по ним дойти? Даже без тебя?

Азула: (Хихикает) О, жестоко! Но справедливо! Да, по ним можно дойти. Если, конечно, за тысячу лет эти «дни пути» не превратились в «часы бегства от опасности». Но это детали. Главное — у нас есть план «Б», если наш живой компас вдруг решит, что ему надоело нас водить и он уйдёт медитировать в угол. Берём пластины. И камешек — мне на память. Теперь мне есть что показывать, когда меня спросят: «Азула, что ты привезла из своего эпического путешествия?» — «А вот, камешек. И тонну нервных расстройств».

(Арестс молча собирает пластины в свою сумку. Азула прячет камешек. Они уже готовы идти назад, чтобы поискать другой выход, как вдруг из туннеля, по которому они пришли, доносится отдалённый, но явный звук — металлический скрежет, будто что-то тяжёлое тащат по камню.)

Алия: (Напрягаясь) Это... они? Нашли вход?

Азула: (Прижимает палец к губам, тушит светильник) Шшш! Похоже, что наше отсутствие на поверхности их всё-таки насторожило. И они решили проверить служебный вход. Вежливо с их стороны. Предупреждать.

Арестс: (В кромешной тьме, его голос кажется прямо в ухе) Другой выход есть. За плитой. Но нужно её сдвинуть.

Абу: (Шёпотом полным ужаса) Сдвинуть? Она весит тонну!

Азула: (Шёпотом, но с азартом) Значит, пора проявить смекалку! А что, если... использовать сковородку как рычаг? Или, может, у меня в сумке есть немного взрывчатки для праздничного настроения... Шучу! Шучу! Не смотрите на меня так! Ладно, Арестс, твой выход. У тебя же есть суперсила молчаливого сдвигания многотонных плит? Нет? Жаль. Тогда, может, попробуем все вместе? Пока они там скребутся, мы тут похрюкаем?

(Звук скреста становится ближе. Слышны уже и приглушённые голоса.)