Путь целительницы, или хочу уюта

Глава 1. Дела мои домашние

13 лет спустя

Проснулась я не рано, где-то днем, и как следует потянулась, щурясь от лучей солнца, что настойчиво заглядывали в окошко сквозь щели между шторами. Встала и распахнула окно, выглянув наружу. В очередной раз насладилась прекрасным видом: лето понемногу сдавало права осени, и на листьях деревьев уже проступали золотистые и багряные прожилки, но погода все еще радовала ласковым теплом, хотя порывистый ветерок предупреждал о скорых переменах. За те пять лет, что я тут жила, эта картина мне не наскучила, и каждый раз я ловила себя на чувстве тихой радости, что все это — мой дом.

Деревня Придорожная уже кипела жизнью: по улицам сновали жители, вдали покачивались телеги и мелькали всадники, а из таверны доносился соблазнительный запах жареного хлеба и гуляша — я часто заходила туда позавтракать, когда не хотелось возиться у печи.

Название деревни говорило само за себя — она расположилась ровно посередине между двумя крупными городами, и жизнь здесь была оживленной и прибыльной, особенно для тех, кто держал дело вроде той самой таверны. По сути, это был уже почти городок, который продолжал разрастаться, но по старой памяти все звали его деревней.

Позавтракав вчерашними остатками, помыла посуду, надела свой привычный простой сарафан и, взяв корзину, отправилась в лес за травами — нужно было пополнить запасы. Сегодня вечером ко мне должны были заглянуть клиенты: кого-то нужно было подлечить, кому-то просто дать совет — например, беременной девушке, желавшей наилучшего исхода для своего ребенка. Некоторым мой рабочий режим казался странным: травница, а не встает на рассвете, не принимает по утрам. Но мне безумно нравился мой распорядок, тем более что поспать я любила исступленно. В общем, жизнь была близка к идеалу, и я мысленно благодарила судьбу за это.

Если бы пять лет назад старушка-травница не впустила забредшую к ней в грозу девицу…

Руки сами выполняли привычную монотонную работу, а я невольно погрузилась в воспоминания, что случалось со мной нечасто.

Дождь лил как из ведра, вспышки молний на мгновение освещали ночь, превращая ее в ослепительный день, а раскаты грома заставляли содрогаться землю. А я шла, закутавшись в промокший насквозь плащ, с одной лишь сумкой за плечом — подальше от всего, что составляло мою прежнюю жизнь. Я твердо решила начать все с чистого листа, по-другому. Правильно. Безопасно, чтобы больше не вздрагивать от каждого шороха, не переезжать каждые несколько месяцев, не гадать, наступит ли завтрашний день.

Потоки воды оглушали, рассмотреть что-либо можно было лишь на расстоянии вытянутой руки, да в короткие секунды, когда небо прорезала молния.

Мне с трудом удалось разглядеть вдалеке, у самой опушки леса, одинокий домик и, собрав последние силы, я поплелась к нему, хотя тело уже не слушалось, а меня била крупная дрожь. Не уверена, что только от холода.

Стучаться в дверь пришлось долго, я уже почти отчаялась и готова была сдаться, но вдруг дверь распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и смотрела на меня недовольным, испытующим взглядом.

— Пустите? — прошептала я, с надеждой глядя на возможную спасительницу.

— Ты откуда будешь? — недоверчиво спросила она, не отпуская дверь и будто бы готовая захлопнуть ее в любую секунду.

— Издалека, у меня ничего нет, но я хочу начать новую жизнь, — сглотнула я под ее пронзительным взглядом. — Я могу вам во всем помогать…

— Тут чужаков не любят, — сказала она больше для себя, чем для меня. Да, на тот момент деревушка была достаточно глухой, но буквально за пару лет умудрилась разрастись. — Ладно, заходи, переночуешь, а там видно будет.

И наконец отошла в сторону, впуская меня внутрь. Я не сразу поверила своему счастью.

Меня обсушили и накормили горячей похлебкой, но меня стало бросать то в жар, то в холод, — кажется, я все-таки простудилась. Всю ночь пожилая женщина не отходила от моей кровати, поила разными отварами, протирала лоб прохладной тряпицей и бормотала что-то утешающее. Было до слез приятно. Такая забота о постороннем человеке… Такую я встречала лишь раз в жизни.

Позже я узнала, что пожилую женщину звали Марсия, и она была настоящей травницей. Возможно, она почувствовала во мне родственную душу и поэтому разрешила мне остаться, когда я об этом попросила. Уж очень мне пришелся по душе ее уютный домик, пропитанный ароматами сушеных трав, старых книг, свежей выпечки и чего-то неуловимого, по-настоящему домашнего.

Она не просто разрешила, а обещала научить меня всему, что знала сама. Сказала, что просто так мне здесь доверять не будут, поэтому представит меня своей внучкой, приехавшей издалека. Я была этому даже рада — иметь такую потрясающую бабушку мне очень хотелось.

— Но при одном условии, — подняла палец Марсия, когда мы сидели за столом и обсуждали наше будущее. — Поклянись, что всегда будешь помогать людям, которые нуждаются в твоей помощи.

— Хорошо, — в тот момент я была готова поклясться чем угодно, лишь бы остаться здесь, с ней. — Клянусь!

— Умничка, — ее голос стал еще теплее. Или роднее? — Но свой труд ты должна ценить. Бескорыстно работай только в крайних случаях, поняла?

— Да, — закивала я, глядя на нее как на ангела… Седовласая, с легкой сеточкой морщинок у глаз, с мудрыми, ясными глазами и бледной кожей, она и правда была на него похожа.

— Тогда привыкай называть меня бабушкой, внучка, — погладила меня по голове Марсия, и по моему телу пробежали теплые мурашки. Будто я ждала этого момента всю свою жизнь и вот, в семнадцать лет, наконец почувствовала, что я — дома.

— Хорошо, ба… бабушка, — прошептала я с запинкой, боясь, что она вдруг передумает и рассердится. Но ничего такого не произошло. Напротив, ее лицо озарила теплая, добрая улыбка. Как же это было здорово.

С тех пор мы вместе ходили за травами, она показывала мне лечебные растения и рассказывала об их свойствах, научила готовить отвары и мази. Но параллельно мы развивали мой дар, хоть и держали это в секрете — по моей инициативе. Истинных целителей было мало, и я не хотела привлекать лишнее внимание. Бабушка не расспрашивала, зачем мне это нужно, а я просто не желала, чтобы об этом знали. Мы слегка жульничали: я незаметно усиливала отвары или лечила приходивших пациентов, если требовались сложные процедуры, чтобы они думали, что помогли лишь травы.