Путь целительницы, или хочу уюта

Глава 4. Не делай добра и проблем не будет

Несколько секунд ушло на то, чтобы проморгаться от резкой, раскаленной вспышки, выжегшей сетчатку. А потом, в наступившей оглушительной тишине, я подумала, что умерла...

Мой дом. Любимый дом, в стенах которого я провела самые потрясающие пять лет своей жизни, — горел. Он пылал, как гигантский погребальный костер, озаряя ночь адским заревом. Дерево трескалось, стекла лопались с хрустальным звоном, и жар бил в лицо даже на таком расстоянии.

Я закричала — нечеловеческий, животный вопль — и бросилась туда, туда, где в огне превращались в пепел мои книги, скопленные с трудом деньги, дорогие сердцу безделушки и сама память, воплощенная в вещах...

— Стой, дура, нельзя туда! — чей-то сильные руки схватили меня за талию, легко оторвав от земли и не дав сделать и шагу в сторону пекла. Запах дыма, кожи и чего-то чужого, холодного ударил в ноздри.

— Там мои вещи, книги! — бессмысленно кричала я, вырываясь, а ветер, будто насмехаясь, становился еще сильнее, раздувая пламя. Крупные, редкие капли дождя не тушили пожар, а лишь раззадоривали его. И тогда природа, будто в завершающем акте жестокого спектакля, ударила молнией еще раз, с грохотом обрушивая то, что еще стояло. Мой мир рухнул окончательно. — Пусти! Куда ты меня тащишь?!

— Спасаю тебя! — рявкнул он прямо над ухом, продолжая нести меня, как легкую котомку, в противоположную сторону. — Следующая молния может попасть в нас!

Я бросила последний, отчаянный взгляд на дом и увидела лишь груду дымящихся, пылающих обломков. Этого моя и без того напряженная психика не выдержала — сознание поплыло, мир запрыгал черными пятнами, и я провалилась в бездну.

***

Очнулась я от монотонного, укачивающего покачивания. Поняла, что лежу на чем-то твердом, но не на голой земле. Может, это сон? Дурацкий и бредовый сон от переутомления? Но почему же я тогда качаюсь?

Я медленно открыла глаза, заставляя их сфокусироваться. Над головой проступил странный деревянный потолок. Он был не прямой, а полукруглый, будто я лежу внутри большой бочки. Что за черт...

Мысль ударила, как обухом: похищение! Меня тот гад похитил?! Вот и помогай после этого людям... незнакомцам в лесу!

О том, что я могла бы быть дома в момент удара молнии, я даже не подумала. Хотя, могу предположить, что знай я заранее об этом происшествии, то все равно бы осталась внутри. Из упрямства. Или из фатализма.

Наверное.

Я перевернулась на живот, вызывая ноющую боль в затекших мышцах, и осмотрелась. Повозка. Довольно большая, крытая. На таких обычно торговцы путешествуют, перевозя свой товар. Лежала я лицом к выходу, завешанному грубым полотном. Пришлось сесть и осмотреться. Товар тут был, но странный, не сфокусированный. В углах лежали мотки качественной пряжи, рядом — ящик с дешевыми украшениями, дальше — мешки с провизией и разная хозяйственная утварь. Много всякой ерунды, которая занимала добрую половину пространства. Не похоже на рачительного торговца.

Неужели тот мужик — разбойник?

— Очнулась? — раздался за спиной знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть и подпрыгнуть на месте. Я резко обернулась.

— А, ты... — бояться этого «найденыша», который почему-то был верхом на коне, я не собиралась. Да и настроения вести светские беседы не испытывала. — Отпустишь?

— Нет, — последовал предельно честный и безапелляционный ответ, от которого во рту стало горько. Теперь и побег организовывать придется? Отстраненно я заметила, что моя лекарская сумка все еще висит через плечо, а у пояса болтаются клинки. От этого стало чуть спокойнее, словно нашлась крошечная опора в рушащемся мире. — На тебе отпечаток моей ауры. Оставь я тебя там, на тебя бы началась охота, которая неизвестно чем могла закончиться.

Мне на тот момент было плевать. Меня накрыла новая волна осознания потери. Все. Не осталось ничего. Ни дома, ни прошлого. А теперь я еще и нахожусь непонятно где и непонятно с кем. Без сил, я плюхнулась обратно на деревянный пол повозки, накрылась с головой неким подобием одеяла — грубым, пахнущим пылью и конским потом — и заревела. Громко, истерично, от всей души, не обращая внимания на слова мужчины. Я даже не разобрала, что он там говорил. В какой-то момент его голос умолк, видимо, решил дать мне пострадать в одиночестве, что я с лихвой и выполняла.

Ревела я долго. Сначала лежа, потом устала и села, по-прежнему закутавшись в свой уродливый, но единственный ковер-убежище. Сидела и тупо смотрела в щель на удаляющийся пейзаж: мелькающие деревья, дорогу, усыпанную крупными камешками, о которые колеса повозки постукивали, заставляя меня клацать зубами. М-да, не нравятся мне эти путешествия.

Весь день я так и провела. Отсидела себе все, зато выплакалась вдоволь и просто тупо думала. О том, куда и как умудрилась влипнуть. И где же накосячила. Это расплата за то, что спасла найденыша? Или наказание за мимолетные мысли его бросить... или за грехи прошлого.

Эх.

Что он там говорил? Если бы я осталась, то меня бы нашли по отпечатку его ауры. А какого черта его самого ищут? Что он натворил? Ну, судя по повозке с разномастным содержимым, скорее всего... вор? Ну а что? Я знакома с торговцами, бывала на ярмарках, знаю, как настоящие торгаши выглядят. У них обычно упор на один вид товара. Шелка, например. Или специи. Или керамика. Но никак не все вместе — это просто глупо с коммерческой точки зрения.

Состояние все равно было достаточно апатичное, поэтому я даже не боялась происходящего. Казалось, что все это творится не со мной. Я все еще не осознала потерю до конца. Будто это дурной, затянувшийся сон, из которого никак не получается проснуться.

Повозка внезапно остановилась, меня по инерции резко рвануло вперед. Я успела удержаться, уперевшись руками в пол, и не грухнуться вниз, иначе мой лоб познакомился бы с дверным косяком — выпутаться из плена пледа я бы не успела.

И вот теперь, в этой внезапной тишине и неподвижности, стало по-настоящему не по себе.