Путь целительницы, или хочу уюта

Глава 9. Принц

Когда последние отблески плаща эльфа растворились в лесной чаще, я с тихим, бессильным стоном откинулась на жесткие подушки повозки. Сказать, что не осталось сил — ничего не сказать. Тело стало чужим, тяжелым, налитым свинцом. Веки сами собой смыкались, ресницы слипались от изнеможения, но я еще пыталась сопротивляться дремоте — всё из-за его присутствия. Из-за Эллиана. Хотя… Ну его к лешему.

В конце концов, я сдалась и закрыла глаза. Погружение в сон было почти мгновенным, словно проваливалась в глубокий, мягкий омут. Мне приснилось, будто Эллиан подошел бесшумно, склонился надо мной, тихо вздохнул и провел рукой по моим волосам. Его прикосновение было невесомым, почти неосязаемым, но таким тёплым. Сон вышел тёплым, обволакивающим, хоть и странным.

Спала я долго, но не слишком крепко. Сквозь дрему чувствовала, как плавно тронулась повозка, слышала приглушённые голоса, шаги рядом. Кто-то из стражей заглядывал ко мне время от времени — наверное, проверял, жива ли и не проснулась ли. А проснулась я уже ближе к вечеру следующего дня. То есть проспала почти целые сутки. И могла бы ещё, но настойчивое, громкое урчание в животе начисто отрезало путь обратно в объятия Морфея.

Повозка всё ещё мерно покачивалась на неровностях дороги. За маленьким запылённым окошком начинало смеркаться — небо окрасилось в нежные оттенки лаванды и розового золота. Значит, до ночлега оставался час, не больше. А кушать хотелось уже сейчас, до дрожи в коленях.

Может, просто крикнуть, что очнулась? Не хотелось, было как-то неловко привлекать внимание… Ладно, по идее, должно было остаться вчерашнее мясо — я наготовила с запасом. Надо только найти.

— Проснулась? — мои попытки порыться в углах повозки не остались незамеченными. Принц сидел напротив, его пронзительный взгляд изучал меня с лёгкой тревогой, словно выискивая признаки недомогания.

— Да, — ответила я, потягиваясь и разминая затекшие от долгой неподвижности мышцы. Спина и шея гудели от напряжения. — Как ребята?

— Ребята? — он хмыкнул, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. Что ж, возможно, я погорячилась, называя так громил-стражей, которые были старше меня минимум на пару лет. — На удивление, хорошо. Говорят, чувствуют себя бодрее и собраннее, чем до ранений.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула я и украдкой взглянула ему за плечо, в дальний угол повозки, где обычно хранились припасы. — А когда привал?

— А что? — Эллиан тут же насторожился, его поза стала собраннее.

— Кушать хочется, — смущённо призналась я, сминая в руках жёсткое, колючее одеяло. — А вчерашнее мясо я не нашла.

Сейчас я была настолько голодна, что готова была съесть даже ту противную, безвкусную кашу, что варили стражи. Только не гречку. Никогда не любила гречку.

— А, да, сейчас… — он замешкался на пару секунд, задумавшись, затем плавно, почти изящно провёл рукой по воздуху. Рядом со мной на грубой деревянной скамье появилась глиняная тарелка с внушительным куском мяса, от которого поднимался соблазнительный ароматный дымок. Мясо было горячим, только что с жаровни.

— О-о-о, — счастливо простонала я, забыв о всяких приличиях, и схватила мясо прямо руками. Оно было невероятно сочным, тёплый сок стекал по пальцам, но мне было не до эстетики — голод говорил громче.

Я вгрызлась в сочную плоть и закатила глаза от блаженства. Даже спустя сутки мясо не потеряло свой насыщенный вкус и нежность. Вдруг кто-то тихо поперхнулся. Я опустила руку с мясом и уставилась на источник звука. Взгляд Эллиана был непередаваем — целая гамма противоречивых эмоций пробежала по его лицу, пока он следил, как сок стекает по моим пальцам и капает обратно в тарелку.

— Кхм… — сглотнул он и провёл ладонью по горлу, словно пытаясь протолкнуть застрявший ком. Бедняга, наверное, и сам был голоден. — Ладно, кушай…

— Мгк, — неопределённо промычала я в ответ и снова с наслаждением погрузилась в трапезу.

С трудом доела большой кусок — мясо оказалось очень сытным. Фух… Что делать дальше, я не знала, поэтому принялась искать палочки, которые днём собиралась превратить в спицы. Этим нехитрым занятием и занималась до самого привала, обтачивая кору.

На привале я немного прогулялась вдоль опушки, чтобы размять затекшие ноги, и поболтала с ребятами. Они снова благодарили меня, даже суровый Эрни, снова называя принцессой на своём грубоватом наречии. А вот маг Классен лишь косо, с недоверием поглядывал в мою сторону. От зелья он снова отказался — я предлагала своё, но мужчина всё равно выглядел неважно, его лицо было бледным, а движения скованными. Меня раздражало, когда я кожей чувствовала его боль — она отзывалась во мне тупым эхом, будто у меня самого ныла та или иная часть тела.

У меня буквально чесались руки — хотелось прикоснуться к нему, понять, что не так, прикинуть, как можно помочь. Но его глупая гордость, этот непробиваемый щар, не позволял принять мою помощь. Это бесило всё сильнее.

Я долго терпела, стискивая зубы, но в какой-то момент, когда он проходил мимо, не удержалась и легонько дотронулась до его руки. Меня тут же прошибло холодной волной мурашек от его боли, и я охнула. Маг же посмотрел на меня так, будто я назойливая букашка у него на пути. Без открытой ненависти, но с бездной превосходства.

— Вам так не хватает мужского внимания? — приподняв бровь, спросил он, глядя на меня свысока.

— А вам смелости пойти лечиться, — тут же огрызнулась я, чувствуя, как по спине разливается жар обиды. Стало так противно, что любое желание помогать ему исчезло мгновенно.

— Ты кого трусом назвала? — взревел маг, его глаза начали наливаться густым красным цветом, как раскалённые угли.

— Того, кто терпит боль, которая действует мне на нервы. Или ты специально так привлекаешь моё внимание? — я тоже повысила голос и выпрямила спину, но всё равно оставалась ниже его на целую голову.

— Что тут происходит? — наши крики привлекли внимание остальных. Принц, стоявший у повозки, хмуро смотрел на нас, застывших в напряжённом противостоянии. — Классен?