Путь целительницы, или хочу уюта

Глава 35. Все начинается

В течение пары часов царило гнетущее, почти невыносимое спокойствие, словно перед бурей. Ничего не происходило, и мы механически продолжали свою вынужденную, ненастоящую деятельность, словно актеры на сцене, играющие свои роли по принуждению, без веры в пьесу. Противоядие готовилось в душной атмосфере палатки, стражи были на задании. В спертом воздухе витал тягучий, сладковато-горький запах лекарственных трав и пыли, смешанный с напряженным, почти осязаемым молчанием, которое давило на уши и уплотняло пространство.

Зараженные по-прежнему оставались молчаливыми статуями, их остекленевшие, мутные глаза упорно избегали наших взглядов, словно в них угасла последняя искра осознания. Каждый их шаг давался с нечеловеческим усилием, казалось, эти медленные, шаркающие движения отнимают последние крохи сил, вытягивая жизнь по капле. Было невыносимо горько осознавать, что мы даем им лишь призрачную, ложную надежду, пластырь на гниющую рану. Что до конца этого кошмара еще невероятно далеко, за горизонтом, которого не видно в смрадном мареве больного города.

Новое зелье лишь слегка добавляло бодрости и проблесков ясности в их помутневший разум, как вспышка спички в кромешной тьме. Этого хватало, чтобы пробормотать бессвязную, шепотную благодарность и кое-как, пошатываясь, добраться до дома, но не более. Для настоящего исцеления, чтобы они смогли вернуться к той, прежней жизни, должно было пройти гораздо больше времени. Гораздо. Целая вечность, измеряемая не днями, а страданиями.

— Если яд в воде, то что делать с ней? — К нам подошел ученый, воспользовавшись минутным перерывом, и принц решил уточнить у него еще пару деталей. Его голос прозвучал глухо и приглушенно, поглощенный душной, насыщенной испарениями атмосферой палатки.

— Просто зальем туда противоядие, — пожал плечами Шон, а затем его взгляд, острый и цепкий, упал на меня, загоревшись фанатичным, неуемным блеском. — Твой отец провел огромную работу и тщательно все задокументировал. Так что у нас в руках настоящее сокровище…

— И не говори, — мрачно пробурчала я, нахохлившись и отводя глаза в сторону, где на грубом деревянном столе, покрытом пятнами от пролитых реактивов и щербинами от времени, стояли ровные ряды склянок с мутными, пузырящимися жидкостями.

— Ладно, понял, ухожу, — Шон, почувствовав напряжение, витавшее в воздухе густым туманом, предпочел ретироваться обратно к своим колбам и горелкам. Примерно через час он вернулся, принеся несколько небольших, но увесистых стеклянных колб с готовым противоядием, и вручил их нам, торжественно заявив, что это необходимо для его внутреннего спокойствия. Стражей все еще не было, и их отсутствие начинало тревожить.

— Ну, как успехи? — В палатку неожиданно, словно призрак, зашел Раскет, введя всех в ступор, а лично меня — в леденящий душу ужас. Выглядел он ослепительно: безупречный бархатный камзол, идеально уложенные волосы, уверенная, властная осанка. Но эта красота была опасной, слишком яркой, словно окраска ядовитой лягушки, предупреждающая о смертельной угрозе. Его улыбка была холодной и острой, как отточенное лезвие бритвы. — Не заблудилась на обратном пути?

— Нет, — сипло ответила я, сжимая кулаки до побеления костяшек и стараясь унять бешеный, птичий стук сердца в груди. Вот как к нему относиться, если я знаю, что он отравитель? А он не знает, что я знаю. Эта мысль сводила с ума, запутывая в паутине страха и неопределенности.

— Прекрасно, — хищно, беззвучно усмехнулся мужчина, а затем повернулся к принцу, ожидая ответа на первый вопрос. Его поза была расслабленной, но в ней, как у хищника перед прыжком, чувствовалась скрытая, пружинистая готовность.

— Вылечена почти половина города, движемся медленно, но неплохо, — ответил Эллиан, а потом сделал легкое, почти небрежное движение, будто смахивая несуществующую каплю пота со лба. Я заметила, как он побледнел, его длинные пальцы незаметно для посторонних вцепились в край плаща. — Но мне все еще непонятен принцип заражения, так что нет гарантий, что это не повторится.

— Королевская кровь не дает иммунитет? — мурлыкнул Раскет, хищно стрельнув глазами в сторону принца. От его пронзительного, тяжелого взгляда у меня закружилась голова, в висках застучало, а в теле появилась странная, разливающаяся слабость. Это его магия так давит? Или что-то иное, более приземленное и ядовитое?

— Дает, — нахмурился Эллиан, и его бледность стала еще заметнее, проступив сквозь загар мертвенным оттенком. — Но везде могут быть исключения.

— Или у тебя ненастоящая кровь? — прошипел мужчина, сбрасывая с себя последние остатки добродушной маски. Его красивое лицо исказилось холодной, безудержной яростью. Это было последнее, что я увидела, прежде чем мир перед глазами окончательно поплыл, завертелся в вихре, и я, как безвольная кукла, грубо грохнулась на шершавые, пыльные половицы палатки. В ушах стоял оглушительный, нарастающий звон. Кажется, сразу после этого я услышала, как рядом упало еще что-то. Или кто-то. И затем — абсолютная, всепоглощающая тишина.

Пробуждение было медленным и мучительным, мысли были мутными, словно вата, не сразу удалось осмыслить, что произошло, но все же мне удалось. Первой мыслью было, что я заснула или упала в обморок и даже не заметила этого, но потом до меня дошло — нас как-то усыпили. Не знаю чем, но действовало оно мгновенно.

Руки и ноги противно ныли, тело было в подвешенном, неудобном состоянии, шея сильно затекла и отзывалась острой, стреляющей болью, в голове все отдавалось болезненными, цветными вспышками. Чем бы нас не отключили, отходняки от него были ужасны.

Это сделал Класен? Или он тоже вырубился?

— Серьезно? Просто вырубил нас газом? — послышался злой и презрительный голос принца, разорвавший давящую тишину, словно удар хлыста.

— Я хотел пойти более цивилизованным путем, но вы решили меня обмануть, — Раскет отозвался с неменьшим презрением и яростью, шипящей на краях каждого слова. — Ты подменил склянки с кровью, чуть мне все не испортил!