Путь целительницы, или хочу уюта

Глава 36. По лезвию ножа

— Всё для тебя… — вызовающе прошептала я, заведя сцепленные наручниками руки за спину. Пальцы скользнули по шелковистой подкладке платья, нащупывая в искусно созданных складках холодный прикосов металла. Вот он – ледяной, пропитанный смертельным ядом шип заколки. Грудь я выгнула вперёд, вызывающим жестом, а на губах распустилась дерзкая, почти насмешливая улыбка, маска, за которой скрывалась ледяная решимость.

— Даже так? — низко, с мурлыкающей интимностью, будто делясь постыдной тайной, проворковал мужчина, делая ещё один шаг, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. Его взгляд, тяжелый и влажный, скользнул по моей шее, задержался на обнажённых ключицах. — Предашь его?

— Хочешь жить — умей вертеться, — равнодушно, с лёгким презрением, пожала я плечами, и улыбка моя стала ещё шире, ещё бесстыднее, отчего глаза сузились до двух ядовитых щелочек и наполнились наглым, ледяным безразличием. — А с тобой… С тобой даже вертеться не придётся…

Сквозь этот тщательно выстроенный маскарад я чувствовала на себе тяжёлый, пронзительный взгляд принца. Он жёг мне кожу, оставляя невидимые метки. Я не смотрела в его сторону, но видела — внутренним, обострённым до боли зрением — ту самую боль, что искажала его благородные, отточенные черты. Любимый, не бойся. Я не предавала. Никогда.

— А ты мне начинаешь нравиться всё больше, — он приблизился вплотную, и его горячее, влажное дыхание, пахнущее дорогим табаком и пряным вином, опалило мне шею. По коже, против воли, побежали отвратительные, предательские мурашки. — Ты тоже почувствовала между нами… связь?

— Конечно, — сдавленно, притворно-взволнованно выдохнула я, подавляя ликующий трепет охотника, видящего, как добыча сама идет в капкан. Вот он, момент! Ещё мгновение — и он окажется в мёртвой зоне, под ударом. — С самой первой встречи…

— Какая ты… — он довольно, глухо усмехнулся, его взгляд на мгновение скользнул к Эллиану, на чьём лице играли желваки от сдерживаемой ярости и беспомощности. Назло ему, Раскет грубо схватил меня за талию, притянув к себе так, что кости хрустнули.

Я издала притворно-соблазнительный вздох, и его хватка стала железной, почти болезненной. Кажется, он и впрямь повёлся на этот жалкий спектакль.

Прости, милый, но в этой игре каждый сам за себя.

Ладонь с заколкой, скрытая между наших тел, скользнула вверх, к его шее. Ловко, под видом страстной ласки, я вонзила остриё в кожу у самого основания черепа. Мужчина дёрнулся, его плечо непроизвольно дёрнулось, но он не отстранился, приняв это за игривую дерзость. Я мгновенно спрятала заколку и затаила дыхание. Яд, быстродействующий и безжалостный, должен был подействовать мгновенно. Но…

Ничего не произошло. Ни судороги, ни хрипа. Только его ровное, чуть учащённое дыхание у моего уха. Почему?!

— Может, тогда отпустишь? — прошептала я томным, медовым голосом, потираясь щекой о его щетинистую шею, вызывая новый приступ мурашек.

— Рано ещё, сладкая моя, потерпи немного, — прохрипел он и грубо, почти зверино, прижался губами к моим. Его поцелуй был влажным, подавляющим, полным грубой силы и обладания. Мои ладони упёрлись в его мощную, как каменная глыба, грудь, и мне потребовалась вся воля, вся ненависть, клокотавшая внутри, чтобы не оттолкнуть его немедленно. Несколько томительных, унизительных секунд… и вот его хватка наконец ослабла, и когда он оторвался, его взгляд был затуманенным, а глаза прилипчиво застряли на моих распухших, покрасневших от насилия губах.

— Я дождусь, — облизнув губы, отчего он судорожно сглотнул, я томно прикусила свою нижнюю губу и кивнула в сторону принца. — Заверши начатое.

Он отвернулся, и я тут же перевела взгляд на Эллиана, буквально умоляя его глазами, вкладывая в один миг всю свою правду: "Верь мне. Ради всего святого, верь!". Он поймал мой взгляд, его зрачки расширились, поглотив радужку, и на секунду я провалилась в омут его боли, ревности, отчаяния, непонимания и... страха? Страха за меня.

Шаги Раскета стали тяжёлыми, заплетающимися, будто он шёл по палубе во время шторма. Я с облегчением поняла, что яд всё-таки подействовал, хоть и с опозданием. Видимо, моя доза была рассчитана на мгновенный эффект, а его организм, закалённый годами тёмных практик, оказался крепче.

Принц смотрел на него с нарастающим недоумением, потом на меня, но я лишь ещё коварнее улыбнулась, полная яростного, почти истерического торжества. Не связывайся с той, кого вырастил тёмный эльф!

Как только Раскет с глухим стоном рухнул на пыльный пол и затих, я, дрожащими пальцами, достала из растрепавшихся волос ключ, который смогла незаметно стащить, пока он меня целовал, и попыталась вставить его в замочную скважину наручников. Но он не подошёл. Видимо, это был ключ от оков принца. Что ж, меняю план.

Я снова достала многострадальную, липкую от пальцев шпильку и начала наощупь, с дрожью в измождённых руках, ковыряться в крошечной замочной скважине. Это было невероятно сложно. Пальцы не слушались, соскальзывали, я постоянно сбивалась, теряла нитку, и прошла целая вечность, наполненная стуком собственного сердца, прежде чем замок наконец щёлкнул с таким желанным, тихим звуком. Зачем вообще делать разные ключи для одних и тех же проклятых наручников?!

Освободив онемевшие руки и ноги, я тут же бросилась к принцу, который смотрел на меня, как на чудо света, или на сошедшую с пьедестала богиню, явившуюся в дыму и крови. Ключ подошёл идеально. Едва я освободила его, он тут же заключил меня в объятия — крепкие, но стремительные, словно боялся, что я исчезну.

— Я боялся поверить, что потерял тебя, — прошептал он, глядя на меня так, что у меня подкосились ноги и перехватило дыхание. — Ты потрясающая.

А я сделала то, о чём мечтала все эти долгие, унизительные минуты — тыльной стороной ладони грубо, до боли, вытерла губы, счищая следы чужого, ненавистного прикосновения.

Принц подошёл к бесчувственному Раскету, чтобы заковать его, но в следующую секунду нас смыло ослепляющей, оглушающей ударной волной. Это гад успел очнуться!