Путь доблестного воина Ахалвина I. Кровь дракона.

Тайна Кузнеца и бремя Сигурда

Солнце уже клонилось к вершинам сосен, окрашивая небо в багряные тона, когда взгляд Бьярки, неотрывно следившего за учениками, уловил в вышине темную точку. Она росла, приближаясь к кузнечному подворью широкими, мерными кругами хищника, высматривающего добычу. Молодые люди – Ахалвин и Дренгр – в это время с упоением скрещивали учебные мечи, и звон ударов оглашал поляну. Их движения, еще несколько месяцев назад неуклюжие и робкие, теперь были отточены, быстры и полны силы. Бьярки мог по праву гордиться учениками – его суровая школа, по восемь часов в день сгонявшая семь потов, дала свои плоды. Но более всех блистал Ахалвин. В его ударах была не только выучка, но и природная, дикая мощь, ловкость лесного зверя, умноженная крепостью мышц, закаленных у горна Регина.

Но птица… Птица не нравилась Бьярки. Слишком уж велика и зловеща была ее тень, слишком неестественны широкие, кожистые крылья, слишком цепок и хищен был ее полет. Сделав последний круг прямо над кровлей кузницы, существо камнем рухнуло вниз и скрылось за высоким забором подворья.

- Довольно на сегодня! – рявкнул Бьярки, и в голосе его прозвучала сталь, заставившая учеников мгновенно опустить оружие. - Возвращаемся!

Парни, удивленные столь ранним окончанием муштры, замешкались.
- Бегом, марш! – громыхнул берсерк, и его лицо стало сурово. – Во двор не входить, ждать моего приказа!

И сам, не мешкая, крупной рысью направился к дому, сжимая рукоять своего секиры.

Уже приближаясь к воротам, он увидел, как из-за забора с тяжелым шумом взмыла в небо уже знакомая тень. Она на миг заслонила солнце, и Бьярки теперь не сомневался – дракон. Чудовище скрылось за верхушками дальнего леса. За воротами стояла неестественная, гробовая тишина, нарушаемая лишь тревожным гулом пчел да шелестом листвы. Дурное предчувствие сжало сердце берсерка железной хваткой. Он втолкнул ворота плечом и вбежал во двор.

То, что он увидел, заставило могучую грудь сжаться от холодной ярости. Посреди двора, в пыли, неподвижно лежало тело Регина.

- Хозяин! – бросился к нему Бьярки, опускаясь на колени. Он бережно приподнял голову кузнеца. Лицо его было ужасно – обожжено, почернело, веки сомкнуты, изо рта сочилась темная жидкость. Но слабое, хриплое дыхание еще теплилось в его груди. Следом во двор вбежали Ахалвин и Дренгр, забыв о приказе. Бьярки не стал их бранить. В его глазах читалось лишь мрачное отчаяние.

-Дренгр, воды! Живо! Ахалвин, в замок, за лекарем… Нет, стой! – он замолчал, заметив, что губы Регина шевелятся.

Берсерк поднес к его почерневшим устам ковш, поданный Дренгром. Кузнец с трудом сделал несколько глотков, и слабый, сипящий голос вырвался из его груди:

- Лекаря… не надо… Времени в обрез… а сказать… нужно многое… Ахалвин… подойди ближе… Слушай… и запомни каждое слово…

Исповедь кузнеца и Наследство Проклятия:

Юноша, бледный от ужаса и сострадания, опустился на колени рядом.

- Я закончил меч, что принес берсерк, – продолжил Регин, собрав последние силы. – И он по праву… принадлежит тебе. Только тебе. Бьярки… клялся отдать его наследнику Сигмунда… Пришла пора… исполнить клятву. Перед тобой… сын Сигмунда… нареченный при рождении… Сигурдом… Ахалвин… покажи ему… свой медальон…

- Я знал это, старик, – глухо проговорил Бьярки, и в его глазах блеснули слезы ярости и скорби. – Не случайно я пришел на твой порог в тот день. Пятнадцать долгих лет я искал Сигурда. И нашел.

- Тогда… слушайте дальше… – дыхание Регина стало еще более прерывистым. Он начал свой рассказ, и голос его, слабый, но ясный, звучал как древнее заклинание.

«Род наш… звали “Племя Хрейдмара”… а иные – “Страшное Племя”… ибо мы могли пленить… даже богов… Отец наш, Хрейдмар… был могущественен, богат… и сведущ в колдовстве… глубоко… У него было три сына: Фафнир… Отр… и я, Регин… Фафнир… был свирепейшим из нас… Некогда боги… Один, Локи и Хёнир… странствуя по Мидгарду… повстречали у водопада Отра… в облике выдры… пожирающего лосося… Локи… поднял камень… метнул… и убил его… Содрав шкуру… асы пришли в чертоги Хрейдмара… Увидев шкуру… отец узнал сына… Гнев его был ужасен… Он приказал нам… схватить и сковать богов… что мы и исполнили… В качестве виры… Хрейдмар потребовал… наполнить шкуру красным золотом… и засыпать ее сверху… до последнего волоска… Локи был послан… добыть золото… Он выловил неводом Ран… карлика Андвари… в облике щуки… и отнял у него все сокровища… включая кольцо… несущее великое проклятие… Золотом засыпали шкуру… но один волосок из уса… остался неприкрыт… Хрейдмар был неумолим… Тогда Один… положил на тот волосок… проклятое кольцо… И выкуп… был уплачен… Но Фафнир… убил родного отца… ради этого золота… меня же… прогнал… пригрозив смертью… а сам… обратился в дракона… дабы стеречь сокровище… Золото то… добыто не победой… а подлым предательством… Посему… единственный законный владелец его… я, Регин… Но… убив меня в честном поединке… Фафнир станет… его законным наследником… Этого… допустить нельзя…»

- Что же мы можем сделать, Регин? – спросил Ахалвин, и голос его дрогнул.

- Я умру… – просто сказал кузнец. – От яда его… нет спасения… И смерть… что уготовил мне Фафнир… горька… Умереть на соломе… как жалкий калека… оказаться не в Вальгалле… а в чертогах Хель… не то… о чем я грезил… Посему… мы сразимся с тобой… в поединке, Ахалвин… И ты… убьешь меня.

- Но!.. – воскликнул юноша, отшатнувшись.

- Не смей… перечить! – в голосе Регина вновь прозвучала прежняя властность. – Лишь так… я смогу пасть… с оружием в руках… и попасть… в чертоги Одина… А ты… унаследуешь мое право… на золото… Будет ли ты… отнимать его у Фафнира… решай сам… Но ты… должен оказать мне… последнюю услугу… Дай мне… мой меч… Возьми Грам… и говори… со мной… Я пойду… на голос… Убей… сразу… наверняка… Пусть Бьярки видит… что ты… чему-то научился…