Путь доблестного воина Ахалвина I. Кровь дракона.

Битва у Бродов Рейна

В бывших покоях Нибелунга, где теперь заседал Сигурд, пахло воском, старым деревом и напряженной думой. За грубым дубовым столом, застеленным картой, вычерченной по телячьей коже, сидели новые хозяева замка. Ахалвин-Сигурд, лицо которого уже теряло мягкость юности, отливаясь в суровые черты правителя, обратился к карлику Альбриху, почтительно стоявшему у его плеча.

— Альбрих, сколько копий можем мы поднять по первому зову?
— В замке и ближних хуторах, господин, около пятисот мужей, способных носить оружие, — отчеканил карлик, привыкший к точности. — По всему королевству, коли обойти долины и веси… тысячу, а то и полторы сыщем. Но спешить им не на чем, и вооружать их нечем.

— Этого и ждал, — кивнул Сигурд. Он обвел взглядом своих верных соратников. — Фроди! Твоя задача — самая срочная. Скачи к родичу нашему, конунгу Хамунду. Расскажи, что замок Вёльсунгов снова наш. Умоли его, заплати, пообещай долю в добыче — но нам нужны его корабли, оружие, припасы. Если сможет дать людей — слава богам! Тори! — Взгляд Сигурда упал на молчаливого воина. — На тебе разведка. Исчезни, растворись. Проберись к самому порогу Люнгви. Узнай всё: число воинов, их доспехи, путь их, где станут лагерем, чем кормить будут коней. Стань тенью его совета. Бьярки! — Он повернулся к берсерку. — Мы с тобой должны выковать победу из воздуха. Давай думать, где и как встретим эту железную лавину. Все. В путь!

Команда была отдана. Братья, не мешкая, вышли из залы. Теперь всё зависело от скорости и верности каждого.

…

Сигурд и Бьярки склонились над картой. Берсерк тыкал заскорузлым пальцем в излучину Рейна.
— Замок наш полуразрушен, юноша. Отсиживаться за этими щелявыми стенами — верная смерть. Встретить их надо тут, на переправе. Это их горло. Корабли Хамунда, коли успеют, ударят с фланга. А я… — он оскалился, и в его глазах вспыхнул знакомый звериный огонь, — я со своим отрядом возьму их в клещи, зайдя с тыла. Люнгви соберет рать втрое, впятеро против нашей. Разгромить на переправе — едва ли удастся. Но потрепать изрядно, посеять хаос — сможем. Потом будем изматывать их у стен, а после… отступим в горы. К тому времени Альбрих уже вывезет туда золото и продовольствие. Пусть галлы глодают голые камни.

— Твой отряд, Бьярки, собери там, в горных ущельях, — сказал Сигурд, вглядываясь в карту. — Чтобы ни одна живая душа в городе о нем не ведала. У Люнгви наверняка есть здесь уши. Всем объявим, что будем стоять насмерть у стен. Я же велю начать немедленный ремонт укреплений. Гарнизон выдвинем к реке лишь в самый момент переправы, когда первые галлы будут выбираться на наш берег. Лишь бы Хамунд не подвел…

…

По всему королевству разнеслась весть: для войны с галлами созывается ополчение. Все, кто мог держать копье или топор, должны были явиться на сборные пункты. Там их ждал суровый отбор, скудная, но регулярная похлебка и жесткая муштра под присмотром ветеранов Бьярки — упор делался на оборону стен, на то, чтобы скидывать лестницы и лить кипяток на головы штурмующим. Строители и каменщики день и ночь трудились над починкой замковых стен. Крестьяне свозили продовольствие. Золото Фафнира текло рекой, оплачивая всё, и пока что ропота не было — народ жаждал мести за годы унижений.

Тем временем вернулся Тори, бесшумный как тень. Его вести были мрачны: Люнгви собирал поистине исполинскую рать — пять тысяч закаленных в походах воинов. С ним шли его братья, сыновья Хундинга, и два страшных имени: могучий великан Людегер Саксонский, о котором слагались легенды, и старый колдун Годи Людераст из Дании, служитель Одина, чьи чары могли наслать бурю и мор.

Время текло, как вода в Рейне. Пришла весть и от Фроди: Хамунд согласен. Его драккары уже готовы к выходу, грузятся оружием и припасами. Но успеют ли?

…

И настал тот день. С западного берега, донесся глухой, нарастающий гул — словно приближалась гроза. То была поступь пятитысячного войска. Галлы, не мешкая, начали переправу через Рейн широким фронтом. Они шли, как таран: на плотах, лодках, бревнах, связывая их в единый поток. Река кипела от тысяч весел и людской массы.

Тогда Сигурд отдал приказ, показавшийся его воинам безумием: не оборонять стены, а выдвинуться к самой воде и встречать врага в момент его высадки!

Первым на восточный берег ступил гигант Людегер. Он был на две головы выше самых рослых воинов, а в руках его плясала секира, которую едва могли поднять два человека. И ему навстречу шагнул Сигурд. Кругом замерло — и галлы, и воины Сигурда поняли: это будет поединок вождей.

— Щенок Вёльсунгов! — проревел Людегер. — Пришел получать свою долю стали?
— Пришел забрать то, что ты украл у моего рода! — крикнул в ответ Сигурд.

Великан взмахнул копьем — и острый наконечник, словно шило сквозь масло, пронзил щит Сигурда насквозь. Но поразить самого юношу не удалось — кровь Фафнира сделала его неуязвимым для обычной стали. Людегер, взревев от ярости, обрушил на него свою чудовищную секиру. Но Грам Сигурда, ведомый силой, умноженной Кольцом Андвари, вспорхнул навстречу и рассек топорище пополам! Тогда великан, обезумев, бросился на Сигурда и схватил его в страшные объятия. Стальные мышцы сжались. Хрустнули ребра. Тьма поплыла перед глазами Сигурда. Смерть дышала ему в лицо. Собрав последние силы, он рванулся вперед и ударил головой в лицо великану! Тот отшатнулся, ослабив хватку на мгновение. Но этого мгновения хватило Сигурду, чтобы всадить Грам под ребра Людегеру, по самую рукоять. Великан рухнул, как подкошенный дуб.

В этот миг раздался дикий, медвежий рев в тылу галльского войска! Это Бьярки со своим горным отрядом обрушился на растерянного врага. А с реки, из-за излучины, как призраки из тумана, вынырнули острые носы драккаров Хамунда! Казалось, перелом боя близок.