Путь доблестного воина Ахалвина I. Кровь дракона.

Пробуждение в Бездне

Сознание вернулось к нему не вспышкой, а медленным, тягучим рассветом. Первым, что он увидел, было небо. Бескрайнее, холодное, синее до боли в глазах. «Алма» — пронеслось в его просыпающемся разуме.

«Почему "Алма"? Ах, да… Гунны. Так они зовут небо, молятся ему. А Атли, брата Брюнхильды, величают "Эллой" — Посланником Неба. Отчего же я вспомнил о гуннах?»

Тут до него донеслись звуки — хриплая речь, полная странных шипящих и гортанных звуков. И он понимал ее. Так же, как когда-то понял язык птиц, испив воды, смешанной с кровью Фафнира. Его дар был шире, чем он думал.

«Где я, в конце концов?»

Он попытался приподняться на локте, но тут же рухнул назад, пронзенный острой, жгучей болью в левом боку. Из груди вырвался стон.

— Ожил наш утопленник, — раздался над ним тот самый гуннский голос, и часть неба заслонил темный силуэт.

Ахалвин зажмурился, пытаясь совладать с болью и понять, что происходит.

— Приветствую тебя, Сигурд, — голос звучал почти насмешливо. — Тебе еще не надоело валяться на этой телеге, как беременной женщине? Давай-ка, помогу тебе сесть.

Силуэт склонился, сильные руки подхватили его, устроив так, чтобы он мог опереться спиной о борт грубой деревянной повозки. Боль пронзила его с новой силой, но теперь он мог видеть.

Небольшой отряд воинов — человек пятнадцать — расположился на лесной поляне. Кто-то жарил на костре мясо, другие поправляли сбрую на низкорослых, мохнатых лошадках, третьи просто сидели, попивая из кожаных бурдюков что-то кислое на запах. Теперь все они, прервав свои занятия, смотрели на него с плохо скрываемым любопытством.

Человек, помогавший ему, был знаком — маркграф Иринг - тень Аттилы, оставленный в Вормсе.

— Что я тут делаю? — хрипло спросил Сигурд. — Что мы все тут делаем?

— А мы тут спасаем твою жизнь, по личному приказу Владыки, — невозмутимо ответил Иринг, присаживаясь на корточки рядом с телегой. — Он оставил меня присматривать за тобой и вывести из-под удара, коли что. Очень уж ты ему приглянулся, любимец богов. А тучи над твоей головой Элла разглядел еще на том пиру. Он человек мудрый.

Каша в голове Ахалвина грозила закипеть. «Куда вывезти? От кого защитить? Куда мы едем? Мне нужно в Ксантен! К Кримхильде! Или в Вормс… В Вормс к кому?» Память выудила из своих глубин искаженное злобой и страхом лицо Гунтера, занесенное копье, удар, холодная вода Рейна, затягивающая его на дно…

— Иринг, — Ахалвин с усилием выговорил имя, — раз мы пока не торопимся, объясни. От кого или от чего ты меня спасаешь? И зачем?

— Действительно, Сигурд, тебе нужно многое узнать, дабы не наделал глупостей по своей знаменитой горячности, — Иринг усмехнулся. — Твоя нынешняя беспомощность сейчас даже на руку. Иначе, боюсь, после первых же моих слов ты ринешься седлать коня, чтобы вершить святую месть. Так вот… тебя пытался убить твой названый брат, Гунтер. Он почти преуспел. Не вылови мы тебя из реки вовремя, плыл бы ты сейчас вверх брюхом к Северному морю, на радость тамошним рыбам.

Ахалвин молчал, не в силах принять это.

— Но… зачем? Почему? — наконец выдохнул он.

— Спросить его мы уже не сможем, — холодно констатировал Иринг. — Твой верный пес, Тори, сделал его весьма неразговорчивым, вырвав глотку. — Он кивнул в сторону края поляны, где огромный пес, похожий на волка, дремал, положив голову на лапы. Услышав свое имя, Тори лениво поднял морду, огляделся и снова закрыл глаза. — Но некоторые факты позволяют сделать предположения. И они тебе очень не понравятся.

— Говори, — стиснув зубы, процедил Ахалвин.

— В заговоре, несомненно, участвовала твоя приемная мать, Ута. И… твоя обожаемая супруга, Кримхильда.

«Нет!» — Сигурд рванулся вперед, ярость на миг заглушила боль. Он хотел вцепиться в глотку этому клеветнику, заткнуть его лживую пасть! Но тело опять его подвело, боль вцепилась клещами, и он, со стоном, рухнул на жесткие доски телеги.

Иринг выждал, пока спазм не прошел.
— Я предупреждал, что тебе не понравится мой рассказ. Может, отложим разговор?
— Нет! — просипел Ахалвин. — Продолжай, негодяй! Но знай — я убью тебя, как только смогу! За то, что посмел лгать про них!
— Не клянись сгоряча, Сигурд, — спокойно ответил Иринг. — Клятвы, от которых отрекаются через полчаса, не красят воина. Поверь, я совершил в жизни столько коварных и кровавых акций, что мне нет нужды придумывать новые. Но эта история поразила даже меня. Поэтому я не буду делать выводов. Просто расскажу факты. А ты сам решай, кто тебе друг, а кто враг. Помогите ему сесть, — кивнул он одному из воинов, видимо, не рискуя лично подходить на расстояние удара.

Когда Ахалвина снова усадили, Иринг продолжил:
— Ты помнишь гонца, что принес весть о саксах? Так вот, по моим данным, никакого нападения не было. Ута отправила его с ложным сообщением, якобы для проверки войск. В это можно было бы поверить, если бы не последующая «проверка» уже твоей боеспособности копьем Гунтера. Спектакль устроили, чтобы задержать тебя в Вормсе. Гонец не сразу сознался, но мои люди умеют задавать вопросы,- хищно усмехнулся Иринг.
— Допустим, — с трудом выговорил Ахалвин. — При чем тут Кримхильда?
— Это самая горькая часть, Сигурд. Приготовься… Ты узнаешь эту рубаху? — Иринг взял со дна телеги окровавленную, разорванную ткань.