Путь домой

Глава 12

-Тетя Люба, - а там какой-то зверь, за деревьями, - Вероника уткнулась женщине в живот, - я боюсь…
Люба огляделась. Между ветками как будто светились огоньки.
- Не бойся, солнышко, вот мы сядем к костру, и песенку споем, да? Ну, что, ребята, давайте петь, от греха… а там посмотрим…
- Пойти, проверить, - Миша встал.
- А толку, - резонно возразила Люба, - что ты сделаешь, пока не заходят к нам, можно просто петь…
- А я детскую песенку знаю… про ежика… по роще малиновой, по роще осиновой, на именины к щенку, ежик резиновый, шел и насвистывал дырочкой в правом боку - фиу! А еще про пони… пони девочек катает, пони мальчиков катает, пони бегает по кругу, и в уме круги считает. А я каталась на пони в парке, когда мы с мамой и папой ездили в большой город на праздник, - глаза девочки наполнились слезами, - а там был конкурс и мама пела песню и выиграла приз. Ой, не будите, тумэ ман молодого, ой, пока солнышко, ромалы не взойдет,  - детский голосок зазвучал, полился ручейком.
Вероника пела, слезы стояли в глазах и никто ничего не мог сделать, ни утешить, ни остановить было нельзя, она вспоминала родителей и эта любовь и печаль выливалась песней. Допев, девочка спрятала лицо у Любы на груди.
- Дивлюсь я на небо та й думку гадаю: чому я не сокіл, чому не літаю, чому мені, Боже, ти крила не дав? Я б землю покинув і в небо злітав! Далеко за хмари, подальше од світу, шукать собі долі, на горе привіту, і ласки у зірок, у сонця просить, у світі їх яснім все горе втопить. І в горі спізнав я що тільки одна, далекеє небо, моя сторона. І на світі гірко, як стане ще гірше, я очі на небо – мені веселіше! Коли б мені крилля, орлячі ті крилля, я землю б покинув, і на новосілля орлом бистрокрилим у небо польнув, і в хмарах навіки од світу втонув! - Олег пропустил некоторые слова из песни на стихи Михаила Петренко, про сироту, чтобы еще больше не печалить Веронику. - Дивлюсь я на небо та й думку гадаю…
Чистый, сильный голос звучал так красиво и душевно, что все слушали потрясенно. От того, что он сдерживал, не давал звучать ему в полную силу, получалось как-то особенно проникновенно.
- Ну, Олежка, ты даешь, - сказал Антон, - тебе надо професионально этим заниматься…
- Не червоній, не червоній,  - засмеялся Руслан.
- Это он от удовольствия, - улыбалась Люба.
- Спой еще, - попросил Гриша, - как бальзам на душу… вот я помню, мне лет 14-15 было, отец слушал украинские песни, на магнитофоне, тогда еще бобины были такие большие с пленками… он говорил: «это канадские украинцы», они так с душою пели и акцент придавал какую-то изюминку. Подпольные концерты у нас были дома всегда, и Высоцкий и Аркадий Северный, и эмигранты… и вот эти канадские украинцы, кто они такие и не знаю… сколько потом вспоминал: «чуєшь, чи не чуєшь, чарівна Марічка,  на-на-на-на-на-на…»
- «Я до твого серця кладку прокладу». Дядечку,  - засмеялся Олег, - та є ж інтернет, треба було у гуглі набрати і все… 
- Видишь, не догадался, вы молодые, у вас как-то это просто и легко получается.
- Це ж гурт «Рушничок», діти, чи онуки, українських емігрантів, хлопці, підросли і організували, у Монреалі. Вони співали у 70-80 роки. Багато гарних пісень у них: «Ясени», « Де тихі верби», «Місяць на небі»… багато… 
- Спой… что нибудь такое… лирическое…
- Про кохання?  - Олег улыбнулся.
- Давай про кохання!
- На тихі, гірські долини, багряний місяць перший промінь опустив, я знову думками лину, до придніпровських дорогих берегів, де тихі верби гілля схилили і сині води розлились вдалині, де ясні очі, так серцю милі, усмішку ніжну дарували мені. В той вечір, такий чудовий, прощальну пісню нам співали солов`ї, затихла палка розмова, журливо вії опустились твої, і от між нами високи гори, у неосяжну далечінь простяглись, лиш тільки в небі вечірні зорі спокійно і тихо мерехтять, як колись. Чи чуєшь, моя кохана, які слова несе тобі моя любов? Я вір`ю: той час настане, коли з тобою ми зустрінемося знов… де тихі верби гілля схилили… 
- Точно так они и пели: «Я вирью», точно так…
- А мені подобається Квітка Цісик, ми з мамою і татом любимо її слухати, такий голос, як сама душа співає, шкода що вона так рано пішла із життя, ще стільки би могла співати,  - сказала Анечка.
- Мне кажется, что это от неудовлетворенности творчеством, ведь она всю жизнь пела в рекламе, её голос знала вся Америка, знаменитые фирмы пользовались её талантом, процветали во многом благодаря ей, эти студии звукозаписи, это несоответствие таланта и его проявления, душу невозможно обмануть, запаковать в рекламный ролик,  - Люба вздохнула, - это конечно мое субъективное мнение, просто очень грустно, хорошо, что она хоть два альбома сама от себя, за свои деньги, записала, их теперь можно слушать, отогреваться…
            

Наутро Вероника заболела. То ли от переживаний, то ли простыла. Термометра не было, она лежала горячая и женщины обтирали её водой, прикладывали на лоб мокрый платок. Девочка бредила, звала маму, папу и еще Дружка, наверное дома у них была собака, к которой она была очень привязана.
Все помалкивали, настроение было паршивое, говорили только по делу: «Принесите водички прохладной, эта совсем теплая», «помогите перенести в тень», «надо сходить за фруктами, сделать сок». Мужчины строили большой шалаш.
- Ну, наконец-то, - проворчала Люба, - дошли руки.
- Вот женщины, ну все надо прокомментировать, - Гриша связывал лианой стебли растения, напоминавшего молодой тонкий бамбук, - теперь дитёнок с нами, мы что, не понимаем, вдруг дождь, ветер…
- Да нам не надолго, как только выздоровеют наши больные - раненые, так и пойдем дальше, - Антон с Русланом таскали огромные жесткие листья для крыши. 
- А мы такие… из камыша… строили летние кафешки на пляже… и колоритно и удобно… и быстро, - Миша привязывал фрагменты «стен» к дереву.
- А зачем нам надо идти? - сказала Люба полувопросительно, полуутвердительно.
- Может быть где-то есть те, кто живет здесь…
- А может с ними лучше не встречаться…
- Не знаю, мне кажется идти надо, тогда будет хотя бы цель… дойти до тех гор… они то синеют, то розовеют… мне кажется они зовут…
 Все посмотрели на Антона.
- Со мной все в порядке, а вот если мы останемся, то начнем от безделья сходить с ума.
- Может быть ты и прав, - Майкл орудовал ножем, пытаясь заострить толстую длинную ветку.
- А ну, дай я, - Гриша перехватил инструмент, - ты попроще что-нибудь делай, тебе ж без гитары никак, а я привычный. Сколько мантулить приходилось за свой полтинник.
Майкл не обиделся, взял лиану и стал связывать между собой листья для крыши.
Работа спорилась. Люба даже предложила, когда Веронике полегчает, отпраздновать «новоселье». 
- И ребенку будет интересно, хоть немного каких-то приятных эмоций, дети любят шалаши и все такое, только бы поскорее выздоравливала…
- Можно будет тех вкусных плодов постараться достать, с того высотного дерева, - сказал Миша, - помните, упал как-то один.
- Спрашивают у аборигенов: «Как вы кокосы достаете с пальмы?» Они отвечают: «Ветер дует, и сбивает». «А если ветра нет?». «Тогда - неурожай». - вспомнил Антон анекдот.
На поляну вдруг зашла огромная собака и прямиком направилась к Веронике. Кто где стоял, кто чем занимался - все застыли от неожиданности, как в детской игре «замри».
- Н-е-е-т! - закричала Аня и прижала к себе больную девочку, та не очнулась и продолжала бредить.
Создание оскалилось и зарычало, оно попыталось коснуться ребенка, но Аня отползла с ней дальше.
- Спокойно, спокойно, - сказал Майкл, - хочешь, мы тебе споем?
«Собака» оглядела людей.
- Не трогай её, что она тебе сделала? - Люба смотрела на взъерошенное существо.
- И чего ты пришла, мы же не ссорились, занимались мирным делом? - Антон потихоньку подходил поближе.
Заговаривая зубы страшилищу, они окружили Аню с девочкой на руках. «Собака» как-то тоскливо смотрела на них, но люди не понимали её взгляда.
- А может кто-то внутри злится, а… колитесь, - негромко сказал Миша, - и… молитесь, что ли… она похоже чего-то ждет…
Раздались какие-то нежные мелодичные звуки. Это Олег играл на своей сопилочке. Активно помогать в строительстве жилища он не мог, поэтому возился со своей «                    музыкой», потом задремал, проснувшись, оценил обстановку.
- Зараз, зараз… я згадаю… я ж колись гарно грав… почекай… 
Чудище легло на траву и покорно «чекало». После нескольких попыток наконец стала получаться какая-то простенькая мелодия. Вдруг Вероника открыла глаза, села. «Собака» подняла голову,
- Ляг, ляг, маленькая, не бойся, мы с тобой.
- Так это же мой Дружок! Дружок, Дружок! - девочка выскочила из круга и кинулась к чудищу. 
Все произошло очень быстро, никто ничего не успел сделать, как Вероника обняла « Дружка» и прижалась к нему лицом. Потом повернулась ко всем и повторила:
- Это же мой Дружок!
- В Библии говорится: «Будьте как дети», - озвучил Майкл мысль, которая возникла у всех одновременно. 
Только Аня плакала от пережитого потрясения. Антон обнял её и шептал что-то ласковое.
Вероника вспоминала, как ей было одиноко и плохо, и она ничего не понимала, что происходит, и как она разговаривала с собакой, рассказывала ему все, что с ней случилось. Дружок приносил ей разные фрукты, а потом он ушел и долго не приходил и она пошла искать и его и людей.
Все хоть и поглядывали с опаской на Дружка, но разбрелись по поляне заканчивать прерванные занятия. Вероника что-то сказала в огромное ухо своего лохматого друга и он убежал, но вскоре вернулся с большущей связкой каких-то плодов, которых они здесь еще не едали. Девочка повеселела и выздоравливала прямо на глазах. Она стала угощать всех принесенными Дружком плодами.
- Попробуйте, это очень вкусно! Надо подумать: «Хочу шоколада» и будет шоколад, «Хочу пирожного» и будет пирожное.
- Серьезно? - удивился Миша. - Попробуем…
- Жареная картошка!
- А у меня гречка с тушенкой, с хорошей армейской тушенкой, не такой как сейчас делают…
- Скумбрия, горячего копчения… вот это да!
- А у меня борщ… такой классный борщ у нас в ресторанчике готовит Люба… тезка моя…
- А у мене вареники мої улюблені, з картоплею. О, тепер з капустою… 
- Пиріг… з вишнею… як у матусі… смачно… 
- Блинчики с мясом… а теперь с творогом, с изюмом!