Путь домой

Глава 105

                                                       ГЛАВА 105
- Ну, як у тебе з Сяомин, рухається?
- А я не поспішаю. Хай іде як іде. Коли зернятко у землю саджають, то потім, як росточок вилізе, його не тягнуть догори, щоб виріс швидше, про нього піклуються, поливають, доглядають, сонечко гріє, воно собі росте, корінчики пускає, розквітає…
- Ти про кохання, як агроном розповідаєшь, - засмеялся Роман, - а втім, я з тобою згоден, усе у свій час, хай події розвиваються природно.
 …………………………………………………………………………………………
Женщины похлопотали над Егором, потом ушли, осталась одна Эллен. Стараясь вести себя непринужденно, она взяла миску с ананасной «кашей» и стала кормить мужчину. Егор послушно ел, посматривая на свою няньку грустными карими глазами. Потом откинулся на подушку.
- Всё, спасибо, - и взял её за руку, - не уходи, побудь.
Щёки Эллен порозовели.
- Нет, второго разочарования я не хочу, фрустрация - очень болезненное чувство. Нет, не хочу. Сейчас тебе тяжело, но скоро ты выздоровеешь и совсем по-другому на все посмотришь. Боюсь, у меня не хватит сил быть спасательным жилетом. Слишком много за последнее время, слишком много. Я не хочу уже ничего, только вернуться домой и увидеть своих родителей. Они думают, что меня уже нет в живых, - в глазах Эллен появились слёзы, она хотела подняться, но Егор крепко сжал её руку и заговорил по-английски. 
Глаза молодой женщины стали большими от удивления и даже рот приоткрылся. Она вырвала руку и стала обвинять Егора в том, что он скрыл от неё своё знание языка, в том что он слушал её, когда она об этом не подозревала и это было всё равно, что подслушивать. 
- Подожди, не горячись, ничего особенного ты не говорила. Если бы было что-то такое, что мне действительно нельзя было бы услышать, я бы тебя остановил. Получилось это не специально, тогда я просто был не в состоянии ответить на твой вопрос, а потом… не знаю… мне нравилось слушать тебя, нравилось видеть тебя такой, естественной, не замкнутой, такой искренней, понимаешь, ты была сама собой, ничего не изображала, это было здорово…
Эллен выслушала его и пошла к выходу из «палаты».
- Это у вас там психотерапевты, а у нас разговаривают с друзьями, с любимыми, и даже с чужими, с теми кто может выслушать, понять, посочувствовать, кто может сопереживать… Мы не платим за это, это образ жизни, наверное поэтому мы ещё и остаемся людьми, несмотря ни на что…
Женщина остановилась и стоя спиной к Егору, слушала.
- Ничего обидного для тебя в этом не было, поверь, так говорят с другом, вот и всё, - и добавил тихо, - иди сюда, посиди со мной, мне хорошо когда ты рядом, даже рука не так болит.
Эллен постояла, потом подошла и села. Он протянул руку.
- Иди ближе, что ты так далеко… Откровенность за откровенность. Теперь моя очередь рассказывать о себе.
- Ты отлично знаешь английский язык. Откуда?
- Окончил университет, немного поработал переводчиком. А потом обстоятельства изменились, фирма закрылась, стал искать работу, тут заболела мама, пришлось из города уехать в свой поселок, пошел на шахту, думал вот-вот и что-то изменится… изменилось… началась война. Ни уехать, ни выехать, куда с лежачим человеком? До последнего на работу ходил, а потом прихожу, а её нет – шахты, разбомбили. А потом был обстрел, дома рушились как карточные домики. В общем, мамы не стало. Остался я один, свободен, только уезжать уже не стал, а пошел воевать. Бил я их как мой дед фашистов в Великую Отечественную…
Эллен сидела и слушала.
- Дикость, понимаешь, в двадцать первом веке – как дикари, нет, хуже… те же действительно не ведали, что творят. Я так, коротко, чтобы было понятно и чтобы не слишком эмоционально, потому что к чему эмоции, если одних фактов – с головой. Как-то одного остановил, который начал бить пленного, он мне: «Ты что, их жалеешь? А они жалели, когда…» Ну, состояние у него почти истерическое, я ему говорю: «Проверка на вшивость. Чем мы тогда будем отличаться, если сами станем делать то, за что с ними воюем, из-за чего взяли оружие в руки! Если наше дело правое, значит поступать надо по правде. А если заслужили наказание, тогда пусть суд их и судит за преступления». Интеллигент ты, говорит, ну и так далее. Люди разные и с той и с той стороны, всяких хватало. Но это ещё не всё. Самое печальное произошло потом. Решили нашу военную часть разоружить, ну в своих же стрелять не будешь, оружие мы по приказу своего командира сдали и думали нас просто расформируют, а там уже кто как хочет… Кто-то может в другую часть податься, а кому-то воевать может уже и надоело… Но получилось не так.
Егор помолчал.
- Я сейчас тебе расскажу и больше мы никогда об этом говорить не будем. Посадили нас в подвал. СВОИ… понимаешь, они были СВОИ. Украинских пленных кормят ну, более-менее нормально, а нас… Сначала вообще даже воды не давали. Спали по очереди, потому что людей много, а места мало. Одни спят, другие стоят. Голый каменный пол. Били. Кормили… немного каши, и часто пропавшей, где они её такую брали, не знаю, есть её даже голодному было нельзя. Несколько человек умерло. У кого-то сердце не выдержало. Стали лечить, ткнут пакет таблеток каких-нибудь, сами разбирайтесь. Потом из подвала в гараж какой-то перевели, сквозняки, холод, заворачивались в куски обоев. Мы бастовали, требовали, чтобы нам объяснили, за что сидим… Два месяца… Вывели на «прогулку», мы сели все на землю и стали требовать начальства, мол с места не сдвинемся… А людей-то много, нескольких можно отбуцкать, а несколько десятков… А разоружили вообще несколько сотен… В общем выпустили нас в конце концов. Товариш мой говорит: «Видал я это… Пусть тут хоть всё «укропом» заростет.» А я ничего не соображаю, пошёл куда глаза глядят, брёл, брёл, видно в бреду, температура высокая была, да и не знал куда идти, добираться в посёлок… там от дома моего полдома осталось, и никто нигде не ждет, если и были какие-то друзья, война всех разметала… Потом упал, очнулся - я где-то на окраине города, встал,  пошел и тут взрывы, обстрел и всё… Я хочу чтобы ты знала, я не жалуюсь. Просто это было. А теперь я здесь и мне говорят о какой-то другой реальности. Не знаю, может быть. Читал Хемингуэя и Джека Лондона в оригинале, считал себя не глупым современным цивилизованным человеком, собирался поехать работать за границу, думал умею работать и головой и руками… И вот, что я имею, к чему я пришел…
Он закрыл глаза и откинулся на подушку. Эллен несмело взяла его за руку. Егор открыл глаза, посмотрел на неё.
- Только не надо меня жалеть, я не для этого рассказывал тебе это всё... Ты пережила сколько, а ты ведь женщина. У меня и слов нет таких, чтобы сказать, как я восхищаюсь тобой… всё выдержать и быть ТАКОЙ…
- Да в этом не было никакого подвига… я очень боялась и… терпела… и потом так радовалась когда это всё закончилось… Благодарила Бога и вас… русских…
- Не думал, что будет от жизни такая награда, что я встречу ТАКУЮ ЖЕНЩИНУ. А это всё… горело, горело и перегорело, как в топке… небо и ты, твое лицо, твои руки, твой голос… как будто жизнь заново началась, наверное люди пережившие клиническую смерть, испытывают что-то подобное…