Путь к сердцу мужчины

Глава шестнадцатая

Платье было красивое. Чего уж там: прекрасное! Этакая смесь наряда Золушки и Белль из «Красавица и чудовище». Тьфу ты! Сдались мне эти Диснеевские принцессы. На кой ляд я вообще полезла смотреть про них?! Сравнивала себя и ту белобрысую барышню, на которую променял меня Гоша. Ух, увидела сейчас: глаза бы выцарапала. Боль утраты прошла, явив собой обоснованную злость. Какого такого сказочного органа меня, умницу и красавицу, променяли на какую-то другую. Пусть у нее и ноги от ушей, волосы блондинистые, задница маленькая, в отличие от моей, еще и упругая, наверное. Уверенной на все сто быть не могла, но знала я таких фифочек. Точно упругая! Зуб даю!
Мысли плавно перетекли на мою пятую точку, равно как и взгляд. Так вот: платье было прекрасное, но не на мне. Я же в нем смотрела словно воздушная зефирка. Такая же белая, пышная и приторная, до зубового скрежета.
- Валечка, ты таки очень красивая. Зря не хотела примерять, - Роза Львовна, со своим несменным ридикюлем в руках и кокетливой широкополой шляпкой на голове, являла собой истинную будущую свекровь, которая лучше знает. И мне бы пожалеть ту несчастную, что удостоится чести стать женой ее любимого сыночки, но жалеть себя, было бессмысленно. Глаза видели, что брали.
Собственно, наверное, стоит вернуться к тому, как меня угораздило так вляпаться. Аккурат в ту же кучу. Еще и с разбега. Я девушка монументальная, на граблях танцевать научилась виртуозно, да так, что лоб отрастил себе броню, что никакие шишки не страшны. Поэтому нос зажала и с головой нырнула. Чтобы уж наверняка себе в мозгу высечь: «Любовь – яд. Трезвый расчет – противоядие».
Петр Иванович Зубило не был моим последним вариантом. Более того после расставания с Гошей, я и думать не хотела о новых отношениях, пусть они и припорошены пылью обиды и жаждой мести. Мол, смотри какую звезду ты потерял на своём жизненном пути. Локти кусай, ночами плачь. Не все же мне это делать.
Дыру в душе я заполняла работой. Постоянно искала новые рецепты, расширяла ассортимент, придумывала акции, бонусы. До ломоты во всем теле и противных мушек перед глазами. Мне было не привыкать упахиваться до изнеможения, но сейчас я была рада этому факту. Этакий, если верить психологам, холодный суицид.
Правда похудеть, на фоне стресса, мне не очень удавалось. Я загоняла себя в рамки, невольно представляя образ новой пассии Серова. Стала спать с сантиметровой лентой, купила весы, чтобы взвешиваться каждый день.
- Худая корова, еще не газель, - патетически воскликнула Лизавета, за что, собственно, и получила в лоб поварешкой. Поварёшку пришлось помыть, а компот, который я варила на продажу, оставить себе, но злющие глаза сестрицы того стоили. – Валя, пусть плачут те, кому мы не достались…
- Пусть сдохнут те, кто нас не захотел, - продолжила я. - Да, да. Я, представь себе, тоже слушаю песни Сердючки. Перлы она тут рассыпает. С чего вдруг такая любовь к народному творчеству?! Ты бы еще статусы из Одноклассников мне почитала.
- Я блондинка, мне можно, - отмахнулась Лиза, покачивая стройной ножкой в туфельке на шпильке. – Мать, правда. Чего ты так загоняешься? Вон холостяцкая половина СОБРа ходит на тебя смотреть, а ты с этим Серовым возишься.
- Им просто нравятся мои пироги!
- Ага. У нас же других пекарен нет, в округе. Только твоя. На другом конце города. В жопе мира, - фыркнула Лиза. – Валя, когда ты стала такой наивной? Ау, где моя сестра! Вызываю Валентину Бизонову. Приём.
Но я ей все равно не поверила. Точнее не хотела верить. Все же знают, что, когда обжигаешься, потом и на воду дуешь. Вода тоже умеет быть коварной, превращаясь из льда в кипяток, стоит только хорошенько ее нагреть. Мда, Валя, хоть где-то тебе понадобились уроки физики!
Возвращаясь к нашим баранам скажу, что хватило меня ненадолго. Просто однажды, не спав несколько ночей подряд, чтобы приготовить пирожные на заказ для какого-то очень важного светского раута, я бахнулась в банальный обморок, ударившись головой об тумбочку на своей кухне. Пришла в себя уже в скорой, с перебинтованной головой и с сидящей рядом Розой Львовной, которая по-отечески, сжимала мою руку, кусая сухие старческие губы.
- Очнулась, голубушка, - пожилой врач скорой помощи улыбнулся в свои пышные усы, бросая заинтересованные взгляды на Розу Львовну. Однако, эта престарелая кокетка, делала вид, что совсем не видит интерес мужчины. – Видите, а Вы панику подняли. Полицию угрожали вызвать, сумочкой фельдшера избили.
Пострадавший фельдшер, сидевший в углу неопределённо фыркнул, потирая плечо. Оказывается, ридикюль Розы Львовны можно использовать как оружие массового поражения. Отхватят все и сразу.
- Ничего. Полезно, - совсем не смутилась женщина, прижимая сумку к себе. Она с ней и так никогда не расстается, а сейчас подавно не заберешь. – Нечего своими финтифлюшками ей в глаза светить. Занята она. За-ня-та.
- Да я только зрачки хотел посмотреть! – воскликнул парень.
- Не бери меня за здесь, мальчик! На свои смотри!
Петина мама кружила вокруг меня коршуном. Дождалась пока мне диагностируют легкое сотрясение мозга, этапировала до квартиры, проследила, чтобы я поела. Спорить не было ни сил, ни желания, поэтому я, испытывая к женщине полнейшее уважение, принимала эту заботу.
- Ты мне Валя, таки не чужая, - усмехнулась Роза Львовна. – Шо ж мне теперь бросить тебя?! Тётя Роза своих не бросает!
- Так, когда это я своя стала? – устало покачала головой, облокотившись на подушки, превозмогая головную боль.
Мой вопрос, однако, она ловко проигнорировала. Поправила мне подушечку, подоткнула одеяло и присев рядом, на краешек кровати, произнесла:
- Я не сильно умею сказать, но хочу, - перевела дыхание, собираясь с мыслями и продолжила: - Петеньку в Германию пригласили. Оценили, ироды, мальчика моего! У него же голова золотая!
- Я рада за Петю, Роза Львовна. Правда рада.
- Ты сиди тут и помолчи, когда я говорю. Не доросла еще перебивать, - Зубило скривилась, будто я ей лимон в рот засунула. – Замуж за него выйдешь, как сыр в масле кататься будешь. Хиленький он у меня, слабенький, но ты девка гарная, сильная! Внуки хорошие будут.
- Вы меня сейчас как кобылу выбираете. А любовь? Как же без любви?
- Тю! Много тебя эта самая любовь дала, а? Давно подушки от слез просохли? – я промолчала, закусив до крови губу. Потому что подушки и правда еще не просохли. Потому что я все еще просыпалась по ночам в слезах. Снился мне всегда Гоша и наш с ним сын. Я даже имя ему придумала. Коленька. И просыпаясь в ночи, нащупывая пустую постель, слезы как-то сами собой катились из глаз. Не было у меня ни Гоши, ни Коленьки, ни самой себя.
- Молчишь. Ты посмотри на шо ты похожа! – судя по тому, как я красиво стукнулась головушкой, то скорее всего на чучело. Однако, тётя Роза решила продолжить: - На мямлю, похожа. Вот шо твоя «любоф» делает. Нормальную женщину в немощь превращает.
Я хмыкнула, от чего голову опять прострелила вспышка боли. И как бы мне не хотелось возразить, но, на этот раз, Роза Львовна была полностью права. Я стала мямлей. Которая молчит, терпит, сопли на кулак наматывает, вместо того, чтобы этот самый кулак пустить в более полезное дело. Например: настучать по голове одному несносному мужику, который нервы мои, как жилы, рвет. Плевать, что он одной рукой меня в бараний рог скрутит, так хоть душу отведу.
Вот тогда-то я для себя все и решила. Не только потому, что захотелось вернуть прежнюю Валю, но еще из-за банальной жалости, по отношению к Петиной маме. Мне же обязательно надо кого-то пожалеть, хлебом не корми. И эта моя жалось, когда-то, до добра точно не доведет. А еще страх, как хотелось Германию увидеть. И не думала я тогда о том, что придется бросать все, продавать пекарню, квартиру и как-то сосуществовать с Петей. Я тогда, кажется, разучилась думать. Вот как головой приложилась, так мигом данная функция отвалилась.
Собственно, может и не появилась бы больше, если бы не моя пятая точка в этом ужасно красивом платье. Повертелась вокруг своей оси, сдунула прядь, упавших на глаза волос, и мысленно махнула рукой. Хуже уже не будет. Все равно жених не ахти, пусть и платье не разбавляет этот ночной кошмар своей красотой.
- Петя, иди сюда, - поманила мужчину пальчиком и он, моментально бросив свой портфель, подскочил ко мне. Хороший мальчик. Послушный. За ушком что ли почесать?! Тьфу, ну и ерунда в голову лезет.
Взяла своего жениха под руку, посмотрела на наше отражение, в глубочайшей задумчивости покусывая губу. Мы и так выглядели как слон и моська, а сейчас, когда я в этом воздушном зефире, так и подавно.
- Кака красива пара, - Роза Львовна схватилась за сердце, Петенька вырвался из моего захвата и поскакал искать мамины сердечные капли. Я возвела глаза к потолку. Попала, так попала!