Путь мастера. Жила - Была девочка.

10. Другая судьба.

Первые дни после ухода из Олу оказались очень спокойными. Компания шла через лес, изредка натыкались на небольшие дороги. Рэя хорошо помнила карту от Арзари-Шариф до Патаи и немного восточнее, оживленных дорог тут не было. Она предложила держать направление на восток, избегая большие поселения, дойти до Восточной Гряды, потом вдоль нее двигаться на север, по большой дуге обойти Малаль-Шариф, в маленьких поселках запастись провизией, дальше караванной тропой по степи уже идти к Элитайским горам. Такой был план. И поначалу всё шло, катилось, как ладно подогнанные шестеренки по графитовой смазке. Привыкшие выживать в самых тяжелых условиях, дикари легко находили съедобные растения в лесу, но путь предстоял не близкий, и обойтись совсем без хлеба и чего-то еще более питательного, чем сладкие клубни лесной маниоки или плоды папайи было невозможно. Приходилось заходить в поселения, оказывавшиеся вблизи маршрута. Великаны заходили по двое, обычно сообразительный Гахар брал с собой кого помоложе. Иногда Рэя шла сама, Шош затаивался за деревьями поближе, готовый прийти в случае необходимости на помощь. Необходимости не возникало, наряд отверженной служил гарантией неприкосновенности. Жители столь отдаленных деревень и поселков были более суеверны, или более милосердны, а скорее всего и то, и другое вместе. Рэя присматривалась, прислушивалась, стараясь хоть что-то узнать о происходящем. Узнавать почти ничего не удавалось, кроме того, что повсюду, даже в самых маленьких селениях из трех - четырех ветхих домишек в последнее время всё чаще стали появляться воины в черном. 
Однажды Рэя стала свидетельницей интересного разговора. Две молодые женщины не особенно таясь, покрывали свои и без того смуглые лица соком какого-то растения, дабы придать им еще более темный оттенок. Вероятно, стремились достичь какого-то известного только местным красавицам эталона. Главное, что уловила Арэя, сок этот придавал  стойкий коричневый цвет и был весьма полезен для кожи. Постоянно находиться с закрытым лицом Рэя уже привыкла, но возможность свободнее дышать и меньше страдать от жары была очень привлекательна. Добыть этот самый сок оказалось просто, девушки предсазуемо охотно поделились им с отверженной, добавив еще пару лепешек, о которых она не просила, и немного вылинявший синий шарф. Увы! Рэю ожидало разочарование: сок растения оказался слишком едким, или непривычный организм девушки не принял его. На месте для пробы лишь слегка намазанном снадобьем, появились красные, зудящие волдыри. Так и осталась "дитя Эя" белоснежной, как цветы груши в княжеском саду. При каких обстоятельствах эти цветы удалось увидеть Зуле осталось загадкой, но и она, и остальные хунские женщины явно остались очень довольны, что Арэе не удалось сменить цвет лица и рук. Это поначалу и её не особенно огорчало. До момента, когда дорогу им заступили всадники на черных конях. Сами всадники тоже были в черном, точь в точь печально известные тсахи, только косынки на их головах были не красными, а тоже черными, как и остальное одеяние. Откуда они появились, как подобрались незамеченными, ни Рэя, ни её спутники не поняли, не сообразили. Как-то в один момент оказались они окруженными сразу со всех сторон и вытесненными на неширокую грунтовую дорогу. Ничего не оставалось, только подчиниться, следовать дальше, куда погнали их черные воины. Воины не применяли плетки или оружие, подталкивали в нужном направлении длинными палками, используя их на манер копья, только без острого железного наконечника. Дикарям давали время на отдых, раздавая на коротких привалах жесткие горьковатые лепешки из маниоки, так что собственные запасы более съедобных кукурузных по молчаливому согласию мужчин, доставались женщинам и Рэе. Зуля и Мнамна всё также поочереди кормили малыша, на коротких привалах совали попискивающий кулек Рэе, настойчиво совали. Не то, чтобы Рэя не любила детей, она не часто раньше имела дело с ними, но когда маленький сын Эльфахаттара оказывался у нее, всплывало разом всё неприятное, мутное и горькое, что накопилось в её душе со времени попадания в Тагдишарат. Девушка чувствовала себя обманутой и всё еще несвободной, словно воплотился самый страшный кошмар: она с ребенком навязавшего ей собственную волю Черного Эльфа, одна в чужой стране. И близость теплого, надежного плеча Шоша помогала слабо. Она всячески пыталась уклоняться от близкого контакта с ребенком. Зуля и Мнамна хорошо заботились о нем, даже за несколько дней личико младенца порозовело и округлилось. Другие женщины тоже были не против подержать его, ласково порычать, потыкаться носом в нежные детские кудряшки. Но они упорно совали "дитя Асир" Рэе в руки. Так, под конвоем, они миновали несколько совсем захудалых деревень и остановились на ночлег в населенном пунке побогаче. Стоянку разбили прямо на небольшой центральной площади, в обычное время служившей торжищем, как и во всех Тагдишаратских поселках и городах. Споро обустроили временный очаг и сварили какую-то кашу, оделив ей сначала своих пленников, потом уже всех черных воинов. И снова ни тычков, ни зуботычин, ни пущенной в ход плетки. Повода гуны конечно не давали, с ними были женщины и те, кого дикари считали детьми и оберегали. Но когда тсахам требовался повод, чтобы походя хлестнуть по чем попало тупого дикаря? Рэе даже показалось, что черные воины собирались позаботиться об устройстве женщин на ночь! Один из них внимательно проследил, как появились из заплечных мешков потрепанные подстилки и даже одеяло, как мужчины расположили с максимальным удобством собственных женщин и худенькую, одетую в черное рабыню. Потом сами устроились вокруг, ограждая от охранников и всех прочих. Наблюдатель что-то хрипло "прокаркал" своим и удалился в ближайших к площади домик. Рэя не видела, охранял ли кто их той ночью, но Шош и остальные гуны не проявляли беспокойства, тем более, не пытались бежать. Она спросила тихо Шоша, тот только горестно вздохнул и виновато покачал головой. Ну да, никуда им отсюда не деться. Утром их опять накормили той же кашей, только холодной, и покрикивая, подталкивая снова погнали по дороге. Так они пришли в Малаль-Шариф.  
   В город их пропустили через "черные ворота", для чего пришлось обойти вокруг городской стены, подняться на высокий вал и перейти мост. Они вошли в Малаль-Шариф когда уже смеркалось, Рэя увидела только дальние огни, серые силуэты каких-то домов, надо полагать не особо зажиточных горожан, и темные бараки. К одному из бараков их и повели, распахнули широкую, явно предназначенную не для людей дверь. Совсем тусклый свет едва проникал в узкие окошки под потолком, прямо на дощатом полу валялись кучи сена. Никаких лежанок, тем более кроватей - сено, как для домашних животных. Но девушка уже просто падала от усталости, так что едва Шош сгреб для нее охапку побольше  и накрыл какой-то ветошью, просто отключилась. Зуля разбудила утром, погладила ласково широкой, теплой ладонью. 
- Дитя Эя, нада поесть! - Протянула миску с теплой кашей и кружку с ароматным травяным отваром. Рядом, на такой же дерюжке сидела Мнамна с умилением наблюдая, как малыш сосет грудь сжимая в крошечном кулачке прядь её волос. В бараке было сумеречно и на мгновение стало совсем темно, когда широкая фигура заслонила дверной проем. Шош прошел к ним, сел рядом на пол: 
- Идти нада работать! -  неопределенно махнул рукой в сторону выхода. - Нада в шахтах работать...
- В шахтах? В Хундузе? - Подобралась Рэя, откладывая ложку: - Нас ведут в Хундуз?
- Шахты! - Пожал плечами Шош.
- Ясно, значит, им просто нужны работники... тсахов много?
- Многа! Очень многа! Все тсахи здесь! 
- Ясно... ничего, пока пойдем, куда поведут. Только... мне разрешат идти с вами? - Забеспокоилась девушка - Про меня спрашивали?
- Спрашивали. Гахар сказал, ты болеешь, не можешь без нас. Тсах сказал ладна.
- Болею? - Рэя не сразу поняла, о чем идет речь.
- Гарах видел ногу. Я рассказал, что случилось. - Простодушно пожал плечами Шош.
- Хорошо, значит, мне можно остаться с вами? 
- Можна. Нельзя уйти дитя Эя! - Шош притянул девушку ближе, осторожно обнял. Зуля погладила по спине:
- Шош муша - пара очень хороший! Дитя Эя нельзя одной!
- Нельзя...  но мы что-нибудь придумаем!