Путь мастера. Жила - Была девочка.

14. Кто кого.

   Спустя неделю после прибытия в Тсахидарат леди Лилита окончательно убедилась, что постоянная близость к ней брата Джанака не имела цели наблюдать и докладывать о перемещениях и поступках тсараф хумара, младшего брата, которого агент успешно изображала всё больше вживаясь в роль. Парень следовал за Лилитой, смотрел с задумчивым выражением лица, спешил перехватить  поклажу, когда агент помогала разгружать телеги или расседлывала собственного коня. Но он точно никому ничего не докладывал. Уж этот факт установила Лилита совершенно точно, не ему, простаку, было тягаться в интригах с Песчанной Дюльсой! Не было и оснований предполагать, что Джанак заподозрил принадлежность леди к противоположному полу. И тем больше была заинтригована леди Холмс. Мелькали мысли открыться и завербовать молодого тсаха, такой союзник был бы сейчас очень кстати, но периодические высказываемые парнем мысли о единственно верном пути к справедливости выдавали в нем ярого приверженца новой власти Тагдишарата. А новая васть  доверия не вызывала, и Лилита не спешила откровенничать. Да и особого смысла не было. Она без труда заставляла его делать то, что требовалось хитрой Дюльсе. Хватало намека или замысловатой словестной ловушки, и оп - ля  Джанак Муса вызывается сам караулить комнату  в пристройке, куда поселили тагарскую рабыню с младенцем благородных кровей. Да и пристройка выбрана по ненавязчивому совету юного, но очень сообразительного  тсараф хумара: младенец больно крикливый оказался, в помещении близ казармы многовато от такого соседства беспокойства. Да и прочие черные воины в караульщики особо не рвались. Не больно охото с младенцем и бабой якшаться. Была б статная молодуха, желающие нашлись бы, а эта что: тощая, сморщенная, черная как головешка. Тагарки не пользовались ни уважением, ни вниманием черных воинов.  Лилита, конечно поняла, чей ребенок и постаралась оказаться поближе, хоть при встрече в Нурхари Батум Рэя о нем и словом не обмолвилась. Ясно, что младенца забрали как раз вто время, пока девушка находилась на заводе. И цель удаления ребенка от матери тоже вполне определенная: шантаж и давление.  С позволения начальства Лилита раположилась в маленькой комнатушке в той же пристройке. Столь маленькой, что места для Джанака уже не нашлось, и тот посокрушавшись отправился в казарму. А младенец почти всю ночь плакал, спал урывками, обессилев от рыданий. Утром на вопрос Лилиты измученная бессонной ночью тагарка пояснила:

- Раньше мальчика кормила гунская женщина, теперь он не хочет брать грудь другой кормилицы, потребуется несколько дней, прежде, чем он оголодает и сдастся. Потом привыкнет.

Но привыкать не пришлось, еще пару дней спустя в Тсахидарат пригнали группу дикарей, среди которых была одна, точно нюхом учуявшая проблемного младенца, сама заявилась в пристройку. Вопросов Лилита задать не успела, когда скрытый под одеждой её личный симбионт пульсируя передал механические колебания простенького маячка. Маячок же находился у гуна мужчины, явившегося следом за дикаркой.  Только по этому маячку Лилита и догадалась, кто пожаловал на подмогу страдальцу.  Тагарка охотно передала младенца в руки гуны, та заворковала басовито, загулила, ловко пристраивая мальчика к груди.  Он жадно присосался, тихонько хныкая, жаловался своей кормилице на понесенные обиды. Или упрекал на своем младенческом языке её саму,  что оставила ... И наступила в пристройке благодатная тишина. Тагарская рабыня охотно покинула их, на её место вселилась назвавшаяся Зулей дикарка. Она была на целую голову выше немаленькой Лилиты, но Шошу приходилась сама по плечо. Они были парой и со дня на день ожидали рождения собственного малыша. Что гигант был именно Шошем и никем другим Дюльса догадалась без труда.  В лицо то она его не узнала бы ни за что, но дикарь опознал её сам, принюхался, шевеля большими ноздрями, удовлетворенно кивнул и протянул ей блестящий медный маячок. Поперек цилиндрика была намотана тонкая полоска медной ленты с дырочками и пупырышками. Лилита осторожно сняла криптограмму, вставила в порт своего симбионта, для чего без смущения обнажилась от плеча до локтя, спустив форменную черную рубашку. Шош следил внимательно, одобрительно кивнул.  По счастью, криптограмма оказалась простой шифровкой с ипользованием самого примитивного мнемошифра, симбионт леди Дюльсы легко его распознал и транслировал послание по мнемосвязи.  Рэя просила по возможности переправить малыша и дикарей к Элитайским горам, по пути миграции гунов.  Маячок оставить у Шоша, его позывные Тому Рэя уже отправила.  В последующие дни Лилита запретила гунам выходить из пристройки. Не то, что выходить, даже носа не показывать!  Джанак привел еще нескольких дикарей, озадачив их возведением каменной ограды от скалы, к которой одной стеной прилепилась пристройка, до ворот против центрального входа в здание Тсахидарата.  Ограда с другой стороны от ворот до скалы высилась уже давно, так что вполне логичным стало продолжение строительства. Ну да, так надежней, раз этого младенца благородных кровей надо охранять, то быть может это дитя самих младших тсахидараев? Вон, он даже похож на обоих сыновей Верховного!  А почему удалили, так ктож их знает? Наше дело охранять, безопасность обеспечивать. Времена теперь тревожные...  Хитрость Дюльсы снова сработала. И никто в суете строительных работ не заметил, как пара лохматых и неопрятных гигантов сменилась другой, столь же лохматых и обтрепанных.  И младенец тоже был на месте, да еще и тагарка - рабыня снова вернулась в пристройку.  Изредка заглядывавший сюда сотник смотрел  внимательно и строго, не замечая подмены.  Так прошла неделя,  когда от Тома прилетел вестник с сообщением, что маячок отметился на гунской тропе в нескольких днях пути до Нового гунского Становища на месте выхода Рэи из подземелья дод Элитайской грядой.  На следующий день Лилита и Джанак покинули Тсахидарат, отправившись с отрядом в Нурхари Батум. По слухам, далее им предстоял путь на Самхадур.  Сообщение Рэе должен был отправить Том, и Лилита уходила со спокойной душой. Вдали от резиденции главного тсаха, видеть которого Лилите довелось лишь краем глаза во время дежурства на верхних этажах Тсахидарата,  она планировала осторожно поговорить с Джанаком, возможно, он согласится сбежать, чтобы отправиться в Кесайскую Империю, лично узнать об этой стране побольше, может и научиться каким премудростям, в новом Тагдишарате да с новыми знаниями можно стать кем то большим, чем простой черный воин самого низкого званья.... как то так предварительно она планировала  пробудить интерес парня, склонить его в нужную сторону. Её миссия подходила к концу, как обнаружится подмена младенца Рэи на ребенка тагарки - рабыни, её придется уносить ноги. А лучше не дожидаться и отбыть уже сейчас. Не хотелось бы уходить без самой Рэи, но помочь ей сейчас Лилита уже ничем не сможет,  оказавшись поблизости может только осложнить её положение. Поэтому пора перенести свои приключения в другое место.  Она очень убедительно изображала любопытного и не очень умного деревенского паренька,  никто не удивится, если паренек этот теперь попросится с отрядом куда-нибудь ближе к югу. А она уж сумеет высказать эту мысль так, что собеседник припишет решение собственной инициативе.  Только больно пристальные взгляды Джанака Мусы продолжали смущать.  В Нурхари Батум Рэи не застали, Лилита не особенно надеялась на такое везение, на всякий случай прогулялась до склада, где состоялась их последняя встреча, оставила слабенький маячок, который Рэя непременно почувствует, неподалеку от маячка послание на непросвещенный взгляд похожее на чуть покрытую окислом медную стружку. Эта часть задания была точно теперь закончена, во всяком случае личное участие в нем агента Песчанная Дюльса.  Отряд задержался в Нурхари Батум на несколько дней, после чего как и предполагали, отправился в Самхадур, по знакомой  уже дороге, дав повод леди Лилите пожаловаться, что вот так вся молодость и пройдет, и ничего то он не увидит кроме севера Тагдишарата... а вот на юге то, люди говорят, сады еще красивее, яблоки и сливы слаще, а еще растут розовые персики, которые здесь на севере только самые уважаемые и богатые едят...