Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 3 Пробуждение

Я медленно приходила в себя… Будто выныривала из тяжёлой, мутной, почти осязаемой тьмы, будто из-под толщи воды, в которой долго не могла найти поверхность. Тьма давила, тянула вниз, не желая отпускать. Каждое движение давалось с трудом, как будто я пробиралась сквозь смолу.
Первое, что я услышала — голос.

— Он жив?! — звучало почти на грани плача. — Когда он очнётся? Скажите, пожалуйста!
Это была девушка, которая меня спасла. Её голос дрожал, как лист на ветру.
— Успокойтесь, госпожа Фрей, — ответил другой голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Он жив. И, судя по всему, скоро придёт в себя.
— Но кто он? — вмешался третий — холодный, строгий, мужской. Голос, в котором не было ни капли сочувствия. — Выясните, кто он, его сущность. Здесь не место для бродяг.
— Максимилиан! — возмутилась девушка. — Он же чуть не погиб во дворе! Из-за тебя между прочим и того что вы там устроили с отцом!
— Именно поэтому и нужно знать, почему он оказался у нас во дворе, когда я пытался спасти обезумевшего отца от неминуемой гибели и наш замок от разрушения.
Тишина.
Потом — шаги. Кто-то наклонился надо мной.
Я почувствовала лёгкое прикосновение к виску — прохладные пальцы, затем — что-то тёплое внутри.
— Парень жив, — сказал лекарь, и теперь я узнала его голос: это был тот самый человек, что говорил первым. — Истощение организма, много ушибов, возможно сотрясение мозга и частичная потеря памяти — это объясняет его растерянность во дворе.
Он помолчал, будто прислушиваясь к чему-то внутри меня.
— Суть мага… не видна. Ни одной стихии. Магический резерв — на нуле. Как будто его выжгли дотла. Но самое странное… — он замялся. — На ногах и запястьях — следы. Чёткие, глубокие. Будто от кандалов.
— Что это значит? — тихо спросила Мария.
— Это значит, — ответил лекарь, — что он долго был в заточении. Возможно, подвергался ритуалам. Или...экспериментам. Ему сейчас не нужны допросы. Ему нужен магический сон. Если хотите, чтобы он выжил — дайте ему отдохнуть и прийти в себя. Я оставлю здесь целительский кристал, он напитает его силой, поможет восстановить резерв и ускорить регенерацию и восстановление организма.
Тишина повисла над кроватью, как покрывало.
А я… я лежала, не двигаясь, делая вид, что ещё не очнулась. А в голове крутились мысли: "Что со мной? Где я? О каком парне шла речь?"
Но вот голоса отдалились и пропали. Я осталась одна и открыла глаза. Зрение начало фокусироваться. Перед глазами заиграл яркий солнечный свет — он пробивался сквозь полуоткрытые окна, а свежий ветерок развивал лёгкие занавеси из белоснежной ткани. Лучи падали на паркет, отполированный до зеркального блеска, и отражались в нём, как в спокойной воде.

Я лежала на мягкой кровати — огромной, шикарной, под балдахином из тончайшего шёлка цвета рассветного неба. Всё вокруг напоминало интерьеры дворцов под Петербургом или готических замков, что я видела во время путешествий: стены, затянутые шелком; картины в позолоченных рамах с портретами благородных дам и суровых рыцарей; массивные канделябры с десятками свечей (хотя сейчас они не горели); великолепная люстра под потолком, украшенная хрусталём; лепнина и фрески, изображающие мифологические сцены — богов, битвы, полёты Пегаса над облаками…

В голове по-прежнему царила сумятица. Что произошло? Где я?
И только один образ вспыхнул ясно — ярко-голубые глаза. Девушка. Она выдернула меня из-под летящей глыбы, буквально вырвала из лап смерти. Без неё я бы уже… нет, не хочу даже думать об этом.

А теперь я лежу в роскошной комнате, как принцесса из сказки. Но как я вообще оказалась у подножия того замка? Откуда он взялся? Ведь это же… мой рисунок!

В голове начали метаться версии, одна невероятнее другой:
— Может, я умерла — и это рай?
— Или нахожусь в коме, а всё происходящее — лишь галлюцинации умирающего мозга?
— А может…

И тут вспомнились любимые книги — те, где героини попадают в другие миры: сквозь зеркала, через старинные книги, по воле древнего заклинания. Мир драконов, замков, волшебства.

Эта версия нравилась больше всего — потому что она не предполагала моей гибели. Наоборот — она открывала дверь в нечто большее, невероятное и живое.

Но поверить в это было почти невозможно.
Решив развеять сомнения, я с трудом села, потом — осторожно спустила ноги на пол. Холод паркета приятно обжёг ступни. Я встала и медленно прошлась по комнате.

Сначала заглянула в одну дверь — за ней оказалась гардеробная. Полки и вешалки ломились от нарядов: платья из бархата и парчи, плащи с меховой отделкой, даже кожаные пояса с серебряными пряжками. Всё подобрано с безупречным вкусом.

Вторая дверь вела в уборную. И, к моему огромному облегчению, здесь была сантехника — рукомойник с медными кранами, ванна в виде небольшой купели, словно высеченной прямо из мрамора, и даже…
— О, слава богам! — вырвалось у меня вслух.
Туалет. Белоснежный, современный, совершенно знакомый «белый друг» из моего мира.
Значит, этот мир, хоть и волшебный, всё же знает о базовых удобствах цивилизации. Это успокаивало.

Но самое удивительное ждало меня у дальней стены. Зеркало. Огромное, в резной раме из тёмного дерева, с инкрустацией перламутром. Я подошла ближе — и замерла.
То, что отразилось в нём, заставило моё сердце пропустить удар.
Потому что это было не просто моё отражение.
Это было…
Я зажмурилась, глубоко вдохнула и резко распахнула глаза. Но отражение не изменилось. Передо мной стоял худощавый юноша — осунувшийся, бледный, с тёмными кругами под глазами, будто он неделями не спал и не ел. Его волосы — рыжеватые, почти медные — торчали во все стороны, словно после бури. Лицо — острое, с высокими скулами и тонкими губами, но в глазах… в этих ярко-зелёных глазах — горел странный, упрямый огонь. Не страх. Не отчаяние. А надежда. И жажда жизни — такая сильная, что она пробивалась сквозь усталость, сквозь истощение, сквозь саму реальность.