Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 6 Утро нового "я"

Утро ворвалось в комнату не как нежный рассвет, а как назойливый страж, требующий: «Вставай. Ты больше не имеешь права спать».

Я открыла глаза — и сразу вспомнила:
Я не дома.
Я не женщина.
И это — не сон.

Тело было тяжёлым, будто набитым ватой, но при этом… другим. Более угловатым. Более плотным. И — да — неудобным в самых неожиданных местах.
— Ладно, Алекс, — прошептала я. — Сегодня ты просыпаешься как настоящий юноша. Без цветов, без медитации, без утреннего «ом». Только ты, твоё странное тело и… ну, надеюсь, горячая вода.
Я направилась в уборную — и, как только закрыла за собой дверь, поняла: самый сложный момент дня настал. Я стянула подштанники чтобы принять душ и не только...

Зеркало снова показало того же рыжеватого юношу с зелёными глазами. Но теперь я не просто смотрела — я исследовала.
Передо мной было мужское тело. Худощавое, с едва наметившимися мышцами, бледное, покрытое лёгким пушком на груди и ногах. Ничего сверхъестественного — просто… юношеское. Но для меня — инопланетное.
Я осторожно коснулась груди. Плоская. Твёрдая. Без привычной мягкости.
Провела ладонью по животу — и почувствовала, как мышцы слегка напрягаются.
А потом взгляд невольно скользнул ниже…

— Ох, боже, — вырвалось у меня. — Ну вот… привет, незнакомец.
Но я вполне себе справилась с гигиеническими процедурами, не зря смотрела фильмы с переселением душ, в том числе и как девушки попадали в тело мужчин. Но никогда не примеряла их роль на себя, а зря. Оказывается в жизни всякое может случиться.
Да, это было странно. Очень странно.
Не отвратительно. Не страшно. Просто… чужое. Как будто я надела чужую обувь — и теперь должна учиться в ней ходить. Только эта «обувь» — часть меня.
— Ну что ж, — сказала я своему отражению в запотевшем зеркале, — если уж ты решил, что я теперь Алекс — будем знакомиться. Постепенно. С уважением.
Вытираясь, я поймала себя на мысли, что уже начинаю думать этим телом. Оно требовало еды, движения, воздуха. Оно хотело жить. И, странно… оно доверяло мне.

Я надела чистую форму — ту самую, с нашивкой четырёхлистника. Ткань приятно легла на плечи. На груди — символ стихий. А внутри — новая решимость.
— Сегодня я поеду в Академию, — сказала я вслух. — И постараюсь не ударить в грязь лицом. Ни своим… ни его.
И, поправив воротник, добавила с лёгкой усмешкой:
— Особенно в уборной.

***
Я несмело приоткрыла дверь и выглянула в коридор.
Тишина. Пустота. Только солнечные зайчики плясали на полированном паркете.

Решив, что лучше идти куда-то, чем стоять на месте, я двинулась вперёд — и не успела сделать и пары шагов, как на меня обрушился ураган в голубом.

Это была Мари.
Она летела по лестнице, словно ветерок, облачённая в платье из лёгкой, струящейся ткани цвета утреннего неба. Её юбка развевалась, волосы — золотистые, как спелая пшеница трепал лёгкий сквозняк, а глаза сияли, будто в них отражалось всё счастье мира.

— О, Алекс! — выпалила она, едва подбежав ко мне. — Ты уже проснулся! И даже оделся! Я так рада тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь — намного лучше, чем вчера! Стало легче? Голова не кружится?

Она говорила без остановки, слегка запыхавшись, и я поняла: это не просто радость — это волнение, которое она пыталась спрятать за потоком слов.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Действительно, чувствую себя гораздо лучше. Хотя… немного голоден.
— Конечно, конечно! — подхватила она. — Пойдём, позавтракаем! Все обычно собираются в малой столовой…

Она замолчала, опустила взгляд, и в её голосе промелькнуло сомнение:
— Хотя… не знаю. Надо бы спросить Максимильяна. Отец ещё не совсем здоров, а мачеха… наверное, не стоит.
— Я готов завтракать где угодно, — мягко сказала я. — Даже на кухне.
— На кухне?! — её лицо озарилось. — Отлично! Там вкуснее всего!
И прежде чем я успела опомниться, она схватила меня за руку и потащила вниз по коридору.

Мы мчались сквозь каменные галереи, где высокие окна витражами рассыпали свет по полу, как драгоценные камни; мимо портретов предков в позолоченных рамах, чьи глаза, казалось, следили за нами; мимо тяжёлых дубовых дверей, за которыми, вероятно, скрывались библиотека, оружейная, тайные комнаты…
А потом — резкий поворот, лестница вниз, и — кухня.

Там царила живая суета: повариха в белом фартуке металась между плитами, где шкварчал бекон, булькали котлы, а на огромной сковороде золотились оладьи. Воздух был густ от ароматов — мёда, свежей зелени, дыма, корицы и чего-то древнего, домашнего.

Мария усадила меня за деревянный стол у печи, а сама, несмотря на ворчание главной поварихи -
«Опять эта барышня, не даёт работать!», ласково обняла её и что-то прошептала на ухо. Та сразу смягчилась, улыбнулась и Мари принялась накрывать на стол.

— А Максимильян не рассердится? — спросила я, глядя, как Мария ловко расставляет тарелки. — Если не найдёт тебя в столовой за завтраком?

— О, мой брат — самый лучший! — воскликнула она, наливая мне густой, шоколадно-молочный напиток, пахнущий ванилью и орехами. — Он любит меня и потакает всем капризам. Завтрак на кухне? Это же моя причуда! Только пожурит. И всё.

Я с удовольствием взяла оладушку, полила мёдом, попробовала яичницу — но бекон, конечно, оставила. Зато зелень и свежие овощи оказались на удивление сочными и ароматными.

— Кстати, — сказала я, отхлёбывая тёплый напиток похожий на какао, — у вас кофе есть?
Мария засмеялась:
— Кофе? Что это?
— Ну… забудь, — усмехнулась я. — Этот напиток тоже прекрасен.