Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 7 Разговор в саду

После завтрака Мария с загадочной улыбкой предложила прогуляться.
— Пойдём в моё любимое место, — сказала она, беря меня за руку. — Туда, где мама всё ещё говорит со мной… через цветы.

Я с радостью согласилась. Замок, несмотря на всю свою роскошь, давил — как будто стены помнили то, что я не имела права знать. А здесь, за его пределами, был воздух. Свобода. И, возможно, ответы.

Сад оказался чудом, сотканным из света и памяти. Аллеи, усыпанные белым гравием, извивались между клумбами, где цвели розы всех оттенков — от белого до бордового. Фонтаны шептали древние мелодии, а в тени старых лип, обвитых плющом, стояли скамьи, будто ждали именно нас. Всё здесь дышало нежностью: каждая травинка, каждый камень, каждый лепесток — словно бережно положенный след любви.

Мы уселись на скамью под раскидистым каштаном, и я мягко направила разговор туда, куда мне было нужно.

— Расскажи мне об Академии, — попросила я. — Может, что-то вспомню… из твоего рассказа.

Мария оживилась. Глаза её засияли, как будто она сама мечтала оказаться за стенами этого замка.
— Академия Магии — главное учебное заведение в городе! — начала она. — А наш город… он недалеко от столицы. И отец — наместник. Глава. Ты ведь, наверное, уже догадался что мы очень обеспеченные люди?
Я кивнула. Всё сходилось: богатство, порядок, напряжение в воздухе.

— В Академии несколько факультетов, — продолжала она. — Боевой — там учится Максимилиан. Бытовой — в основном девушки, они учатся управлять домом, исцелять, создавать уют. А ещё… Артефактурный факультет.

Это слово заставило моё сердце ёкнуть.
Артефакты. Создание магических предметов. Искусство, вплетённое в материю. Это было ближе всего к тому, чем я занималась в прошлой жизни — к рисунку, к цвету, к форме.

"Я очень надеюсь, что Алекс поступил именно туда", — подумала я про себя.
—Мари, а в Академии учатся только драконы? — спросила я, прислушиваясь к себе и будто бы выискивая свою внутреннюю сущность.

— Нет, не только драконы, — сказала Мария, понизив голос. — Хотя… конечно самые сильные, с большим внутренним резервом и потенциалом конечно драконы. Но большинство — просто маги. У кого потенциал слабее — идут на бытовой. У артефакторов же, например, нужна особая сила. Не просто мощь, а… чувствительность. Как у художника.

Она замолчала на мгновение, потом добавила:
— Академия — всех стихий делает ставку на универсалов. Вот Максимилиан — хоть и на боевом, но владеет всеми стихиями. Его родная — вода. И его дракон… ты видел его вчера. Цвета морской волны. Он лучше всего управляется с этой стихией, хотя ему как лучшему студенту курса подвластны и другие. Он вообще большой молодец, очень старательный, всего добился сам и не пользовался привилегиями из-за того что наш отец наместник. Даже в Академии немногие знают кто наш отец. Так что и ты распространяйся об этом, - попросила Мари.

— Да, конечно. А второй дракон? — решила я сменить тему. — Огненно-красный?
— Да! — удивилась она. — Ты видел? Это отец. Его истинная стихия — огонь. Хотя и он, как все в нашей семье, может призвать землю, ветер, воду… Но огонь — его душа.

Я не стала спрашивать, почему они сражались. Почему отец вёл себя как безумный там в небе. Почему сын бросил вызов ему. Мария говорила легко, но в её словах чувствовалась тревога и печаль.

— Максимилиан хочет вступить в королевскую гвардию, — мечтательно сказала она. Снова возвращаясь к любимому брату — Но отец не отпускает. Говорит: «Ты — будущий глава города». А Максу… скучно от бумажек. Ему — в бой. За правду. За честь.

Она повернулась ко мне:
— А ты, Алекс? На каком факультете учишься? Что нибудь вспомнил?

Я лишь пожала плечами и слегка улыбнулась.
— Ничего не помню.
— Ничего страшного! — воскликнула она. — Как только войдёшь в Академию — всё вернётся! Ты увидишь друзей, преподавателей, свою комнату… А Максимилиан тебе поможет! Он добрый, правда!
— Очень на это надеюсь, — искренне сказала я.
Мария вздохнула, и в её голосе прозвучала тоска:
— Я поступаю в Академию только в следующем году. У меня… не очень большой потенциал. Наверное, возьмут на бытовой. Но это все же лучше, чем сидеть здесь. Последние два года мы почти не выезжаем. Отец сейчас болеет. Мама… — она замолчала, опустив глаза. — Она устроила бы бал, если бы была жива. А теперь… мы как затворники. Мачеху не сильно жалуют в нашем обществе, аристократы не приняли незнатную. Поэтому она как будто обозлилась на весь мир и решила и сама их не принимать у нас и никуда не ездить.
Она посмотрела на меня с такой надеждой, что сердце сжалось.
— Ты ведь будешь писать мне? Обещай! Я хочу продолжить наше общение.
— Обязательно, — заверила я. — Как только освоюсь — сразу напишу.
Но внутри уже зрело тревожное подозрение: Что случилось с её матерью?Почему здоровье отца пошатнулось?
И почему вчера случилось то что случилось?
Максимилиан вряд ли станет откровенничать. Но Мария… она уже сказала больше, чем думала.
А сад, казалось, слушал нас — и хранил свои тайны в лепестках роз, в шелесте листвы, в тени старых деревьев, где когда-то гуляла женщина, которая всё ещё говорила со своей дочерью… через цветы.