Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 13 Первый учебный день

Первой парой у нас шли «Основы артефакторики» — и мы должны были познакомиться с деканом факультета.
Аудитория напоминала лекционные залы из моего мира: амфитеатр из деревянных парт, расположенных ярусами, широкая доска (хотя вместо мела на ней плавали светящиеся символы), окна во всю стену — с видом на сады Академии.
Мы с Крисом, Лирой, Томом и Элианом заняли задние ряды — шутили, переговаривались, быстро раскладывали тетради и инструменты.
К нашему удивлению, деканом факультета оказалась женщина.
Она вошла в аудиторию без шума, но весь зал мгновенно затих.
Элиандра Солмирэ — высокая, стройная, с серебристыми волосами, собранными в сложный узел, и глазами цвета утреннего тумана. На ней была мантия из тонкой ткани, сотканной, казалось, из света и воздуха, с едва заметными рунами, мерцающими при каждом движении.
Она — чистокровный дракон, стихия — эфир и воздух. И даже в человеческом облике от неё исходила тихая мощь, как от горы, скрытой облаками.
Как только Элиандра заговорила — я замерла.
Её голос был тихим, но каждое слово звучало так, будто его выковали в сердце мира: «Магия Реалана — не сила. Это дыхание. Оно родилось в Эпоху Слияния, когда Огненное Дыхание Драконов встретилось с Вечной Водой Изначального Океана. Из их спора возникли земля, небо, ветер… и живая энергия, что течёт в жилах мира и в крови разумных существ. Пять стихий — не просто огонь, вода, земля, воздух и дух. Это пять путей познания.
Огонь — путь преобразования.
Вода — путь памяти.
Земля — путь формы.
Воздух — путь связи.
А дух — путь смысла.
Артефактор не создаёт магию. Он слушает, что хочет сказать мир через кристалл, металл, дерево… и помогает этому обрести голос».
Я впитывала каждое слово как губка.
К счастью, в письменных принадлежностях, выданных Грибллом, оказалось самописное перо — оно скользило по странице, как шариковая ручка, без клякс, без чернильных брызг. Я писала быстро, чётко, почти не отрываясь — ведь это было не просто знание. Это было откровение.

Я всегда любила учиться. Всегда была вечным студентом — в жизни, в искусстве, в медитации. Но здесь… здесь магия была живой, настоящей. И я чувствовала: это моё.

Следующая пара должна была проходить в артифакторной мастерской.
Мы отправились в южное крыло Академии, где воздух уже пах металлом, озоном и чем-то древним — как запах старинного храма и кузницы одновременно.
Там нас ждал Борин Крагхул.
Гном был чуть выше пояса взрослого человека, с густой рыжей бородой, заплетённой в косички с медными бусинами, и глазами цвета расплавленного золота. На нём — кожаный фартук, увешанный инструментами, каждый из которых, казалось, имел свою историю.

— Ну что, птенцы? — буркнул он, окинув нас взглядом. — Готовы ковать не железо, а волю?

Мастерские поразили меня.
Да, они напоминали земные ювелирные — верстаки, лупы, горелки, полки с инструментами. Но здесь всё дышало магией. На столах лежали кристаллы, пульсирующие мягким светом: синие — водные, красные — огненные, зелёные — земные, прозрачные — воздушные.
В углу стояли артефакты в работе: кольца, излучающие тепло; браслеты, меняющие цвет в зависимости от настроения; кулоны, в которых крутились миниатюрные грозы.
Стены были выложены магическим камнем, который гасил случайные всплески энергии.

— Через месяц, — сказал Борин, — каждый из вас займёт своё место. И начнёт ковать первый артефакт. Не игрушку. Не украшение. А голос своей души.
— Так что, — он хмыкнул, — если руки чешутся — это хорошо. Значит, вы чувствуете.
А у меня чесались не только руки — чесалась все нутро, так хотелось поскорее приступить к делу.

После мастерской мы отправились в столовую. Но теперь она была почти пуста: многие студенты ушли в библиотеку, остались на дополнительные занятия или просто отдыхали в саду.

Я невольно искала глазами Максимилиана.
Но его нигде не было. Позже Крис объяснил:
— Старшекурсники редко обедают здесь. Любят выйти в город — в «Лунный свет» или «Глаз дракона», местные кафе и рестораны как я понимаю. А если погода, как сегодня — тепло, как летом — устраивают пикник у реки что буквально за воротами Академии.
Я кивнула. Не расстроилась. Плотно пообедала и почувствовала прилив сил.
Ведь впереди была история магии — мой шанс побольше узнать об этом мире.
На этой лекции рассказывали о рождении мира, появлении магии, первых драконах — об основе всего сущего.
За кафедрой стоял не просто профессор — а хранитель памяти мира.
Его звали профессор Вейлен Даркхолт — пожилой дракон клана Аэриос, с серебристыми волосами, собранными в низкий хвост, и глазами, в которых отражалась бесконечность. Он говорил медленно, но каждое слово звучало, как колокол, призывающий из глубин времени.

И вот что он рассказал — то, что я впитала каждой клеткой: «Мир Реалан возник в Эпоху Слияния, когда два первоэлемента — Огненное Дыхание Драконов и Вечная Вода Изначального Океана — сошлись в танце творения. Из их спора родились земля, небо, ветер и магия — живая сила, текущая в жилах мира и в крови разумных существ.
Первыми разумными были Драконы — не просто звери, а хранители мирового порядка. Они делились на пять великих кланов по стихиям:
— Пиратис (огонь),
— Аквейрон (вода),
— Террант (земля),
— Аэриос (воздух),
— Эфирел (дух, свет, время).
Именно драконы основали первые города и первые законы магии.
Долгое время магия была привилегией драконов. Но после Великого Раскола (примерно 800 лет назад), когда магия начала проявляться у людей, гномов и эльфов, драконы поняли: мир меняется.
Чтобы избежать хаоса, пять кланов драконов основали Талфирейскую Академию Магии в городе Талфирей — названном в честь мудрого дракона Талфироса, первого ректора.
Академия стала нейтральной зоной, где все расы учатся управлять своей силой под надзором драконов. Здесь нет войн, нет предрассудков — только знание и дисциплина.
Однако… Не все драконы согласились с этим решением. Некоторые считают, что магия — право крови, а не дар всем. Их называют Хранителями Чистоты. Они исчезли из истории… но, возможно, не исчезли из мира».