Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 17 Расписание судьбы

Утро следующего дня началось с того, что на столе в нашей комнате появился свёрток пергамента, перевязанный лентой с изображением академического герба.
Расписание на весь семестр.

Я развернула его с трепетом — как будто это не просто список пар, а карта моего будущего.
И действительно — передо мной развернулся целый мир: помимо знакомых уже дисциплин: основы артефакторики, которые вела декан Элиандра Солмирэ, медитация и работа с внутренним резервом, История магии, были Алхимия и Основы зельеварения с мастером-алхимиком Лираэном Кэлом.
Боевые искусства и Стихийная магия, который тоже вёл профессор Джейран Вейс.
История артефакторики, где изучались древние артефакты и их происхождение, вёл этот предмет профессор Борин Крагхул, гном, с которым практика в мастерских начнётся только через месяц. И много практических занятий, что касалось непосредственно артефактов, составлением схем, чертежей, даже основы ювелирного дела, чему я несказанно порадовалась.

В этом месяце, как пояснила декан нашего факультета на первой лекции, основной упор делался на: раскрытие внутреннего потенциала, обретение единения со своей главной стихией, увеличение магического резерва через медитации и физические тренировки.
Теория шла рука об руку с практикой.
Но самое удивительное — боевые искусства.
Я не ожидала, что артефакторам придётся учиться защищаться.
— «Потому что, — пошутил Джейран на первом занятии, — если ты создаёшь артефакт силы, ты должен уметь выжить, пока он заряжается. А если серьёзно, то главное что через физическую нагрузку и понимание своего тела вы будете более тонко чувствовать потоки магии, а это первостепенное знание для артефакторов».

Наш курс был небольшим — всего двенадцать человек. Потому что попасть сюда могли не все. Только те, у кого была особая чувствительность — способность «слышать» материал, видеть энергетические потоки, чувствовать резонанс между формой и функцией.
На вступительных экзаменах, как я узнала от друзей, каждого проверяли Кристаллом Отклика, а потом ректор Валериан Фиррей лично беседовал с каждым— задавал вопросы, смотрел в глаза, будто читал душу.
Многие из моих сокурсников умели рисовать: кто-то учился на художественных курсах, кто-то занимался с частным педагогом. И это не случайно — артефактор должен уметь чертить схемы, видеть форму до того, как она родится в металле или камне.
Здесь я почувствовала облегчение.
Моя профессия — художник, педагог по изобразительному искусству — оказалась не просто полезной, а идеальной подготовкой. Я уже знала пропорции, композицию, работу с линией и цветом. Это было моим преимуществом.

Крис, напротив, вздыхал:
— Я и карандаша в руках не держал! Но зато у меня идей — на десять жизней!
Его энтузиазм, доброта и вера в добро поражали. Как и у остальных. Все они — из небогатых семей, но здесь, в Академии, все были равны. Здесь не спрашивали, чей ты сын или дочь — спрашивали, что ты можешь создать.

А наш факультет считался престижным. Выпускники уходили в королевские мастерские, становились придворными артефакторами. Ведь в этом мире магия — роскошь, доступная не всем, а артефакты заменяют то, что на Земле называют техническим прогрессом: светящиеся кристаллы вместо ламп, тепловые камни вместо отопления, магические кристаллы в повозках вместо двигателей.

Обо всём этом я узнавала в библиотеке — куда теперь ходила почти каждый день. И всегда рядом был чёрный кот — с янтарными глазами и странным, слишком разумным взглядом. Иногда мне казалось, что он что-то шепчет мне. Фразы и образы появлялись прямо в голове, но я не могла уловить смысл. Возможно, я ещё не была готова.

Зато я усердно тренировалась на медитациях, уходила глубже, искала то самое «зеркало внутри». Иногда получалось: руки становились женственнее, волосы — длиннее. Но новый облик держался не больше пары минут. И в этом была главная загадка — как удержать его дольше?
Я верила, что это возможно. Просто нужно научиться.
Так я постепенно вливалась в этот мир. Жила новой, насыщенной жизнью в окружении друзей, которые стали мне семьёй.
А с Максимилианом мы виделись редко. Он вставал рано, уходил на тренировки, а вечером либо проводил время с друзьями, либо ложился спать — зная, что завтра снова встретит рассвет на полигоне. Я однажды заглянула туда — к боевому факультету — и с ужасом подумала, как бы я справилась с такими испытаниями. Но слава богу, мне нашлось место там, где я чувствовала себя как дома — среди кристаллов, чертежей, эскизов…
Среди друзей, которые верили в меня.
И среди тайн, которые я ещё раскрою.